— Да, я привез доктора. И теперь Главный пожарник уже почти здоров.
— Благодарю вас за приятное известие, — сказал Начальник милиции. — А теперь, пожалуйста, покажите, где ваш ракетоплан.
— В сарае. Где же ему еще быть?..
Все люди пошли вслед за дядей Ваней и Начальником милиции. Дядя Ваня открыл сарай — пусто. Тогда он кинулся в дом — никого.
— Арбузик, сынок! — закричал дядя Ваня. — Арбузик, где ты?
И тут он увидел на столе два письма.
Через минуту, сдерживая слезы, как и подобает всякому мужественному человеку, дядя Ваня протянул оба письма Начальнику милиции.
— Я сам во всем виноват, — горестно бормотал он, — это я навел их на мысль, что можно полететь на ракетоплане…
Начальник милиции важно надел очки и вслух прочитал оба письма…
Когда жители города узнали об отважных мальчиках, отправившихся на поиски зеленохвостых, их охватила тревога и вместе с тем гордость. А городской поэт Филофей Огромный мгновенно сочинил запоминающиеся строки:
Поэт читал стихи, взобравшись на пустую бочку. В городе не было ни парка, ни пушек, ни попугая. Но все отлично понимали, что это поэтическая вольность. Споры вызывала только последняя строка о непослушанье. Сторонники строгого воспитания детей предлагали, даже если все обойдется хорошо, всыпать Арбузику и Бебешке по первое число, чтобы другим неповадно было.
Дядя Ваня стоял среди спорщиков. Он очень беспокоился за Арбузика и Бебешку: куда они полетели? Сумеет ли Арбузик управлять ракетопланом? Вернутся ли мальчики обратно? Не попадут ли в лапы зеленохвостых?.. Вдруг перед носом дяди Вани замелькали кулаки.
— Вот он, погубитель моего Бебеши! Смотрите на него хорошенько, вот он! — кричала разъяренная мать Бебешки — тетя Муза, билетер городского кинотеатра «Носорог». Люди хватали ее за руки и просили успокоиться, но тетя Муза, наскакивая на дядю Ваню, еще громче кричала и топала ногами. Ей казалось, кто громче кричит, тот и прав. — Этот противный человек построил ракетоплан! Он и его сынок сманили моего сына! О, где ты, где ты, мой милый Бебеша?..
И тетя Муза, постелив афишу, опустилась на землю, закрыла лицо носовым платком и зарыдала.
Глядя на нее, кое-кто стал осуждать дядю Ваню.
— В самом деле, — сказал дядя Гоша, — почему некоторым больше всех надо? Разводили бы себе кроликов или сеяли горох, и не было бы никаких случаев. А теперь эта одинокая женщина бьется точь-в-точь как выброшенная на песок рыба. Что же получается? Форменное безобразие!
— Позвольте, — робко возразили ему, — если бы не ракетоплан, мы бы вовремя не заметили пожара в лесу. Город затопила бы река. Наконец, на чем полетели бы Арбузик и Бебешка спасать похищенных детей? Или, может быть, вы лично заменили бы Арбузика и Бебешку?
— Позвольте, позвольте, — защищался дядя Гоша. — Я вам про Фому, а вы мне про Ерему! Всякому овощу свое время! Или вы не согласны, что где тонко, там и рвется?..
— Вот что, — внезапно спокойно сказала тетя Муза, вставая с земли. — Я хорошенько проучу изобретателя ракетопланов! Сегодня же я поселюсь у него в квартире и буду жить до тех пор, пока он не вернет мне Бебешку! — И тетя Муза решительной походкой направилась в дом дяди Вани.
— Все что угодно, — вскричал дядя Ваня, — только не это! Она разрушит мою мастерскую! Она сживет меня со свету своими упреками!..
Дядя Ваня порывался броситься вслед за тетей Музой, стать перед ней на колени и упросить ее отказаться от своего намерения. Но жители города крепко держали дядю Ваню, советуя примириться с решением сердитой билетерши, раз уж так все получилось.
Наконец в квартире дяди Вани вспыхнул свет, отодвинулась штора, и в окно выглянула тетя Муза.
— Где он? — спросила она. — Отправьте его домой! Пора чай пить!
И дядя Ваня, вздохнув и опустив голову, поплелся домой.
У подъезда кто-то тихонько окликнул его. Дядя Ваня обернулся. Это была Кучерявина Лена, по прозвищу Кучерявочка. Она жила на втором этаже, над квартирой дяди Вани, и тоже училась в третьем «А» — вместе с Арбузиком и Бебешкой.
— Дядя Ваня, — виноватым голосом сказала Лена, — я видела, как Арбузик и Бебешка садились в ракетоплан. Я знала, что они летят сражаться с зеленохвостыми. Но я дала честное слово, что никому не скажу об этом.
— Конечно, Кучерявочка, — сказал дядя Ваня, ласково обняв девочку за плечи. — Слово, которое даешь, должно быть крепче всего на свете… Каждое слово должно украшать нашу жизнь.
— Как это украшать?
— А так: каждое слово должно быть правдой…
Ракетоплан летел на большой высоте. Мальчики с интересом поглядывали на землю.
