Когда мы входили в это здание, спокойные ноты мелодий Вивальди или Моцарта обычно доносились из спрятавшейся где-то колонки, и я поднимал взгляд на мать, умоляя, чтобы она поняла, что скрывается за этой музыкой.
Вот почему, когда я ее слышу, я со свистом уношусь обратно в прошлое. Или вижу машину, которая напоминает мне ту, на которой ездила женщина, причинявшая мне боль, – и вот я уже снова там: сердце бьется как сумасшедшее, на коже выступает холодный пот, и я задыхаюсь.
Когда подобное происходит, кажется, никто этого не замечает. Неужели я действительно научился так хорошо скрывать свои чувства, что могу спрятать от чужих глаз даже кромешный ужас? Не понимаю, как это возможно, но как-то получается. Я остаюсь совершенно один, пытаясь вернуть себя в настоящее, напоминая себе, что прошлое осталось позади.
Лежу в постели, и сердце начинает успокаиваться. Мне нужно снова уснуть, как бы я ни боялся, что меня вновь отошлют в тот мир, который я изо всех сил пытаюсь забыть. Завтра на работе мне нужно быть сообразительным и бдительным. Не могу позволить тому, что было прежде, уничтожить эту возможность. Не могу позволить ему утянуть меня вниз.
Закрываю глаза, но по-прежнему вижу ее лицо.
Девушка стоит передо мною, покачивается. Взгляд ее затуманен, она улыбается.
– Ты красивый, – нараспев говорит она. – Я буду с тобой флиртовать.
Из колонок грохочет музыка. Ее ритм – как удары молота, и в комнате полно незнакомых мне студентов. Я на вечеринке в университетском кампусе вместе с Эрикой и ее друзьями, с которыми она меня познакомила. Их зовут Дэвид и Иветт.
Мне до сих пор не очень-то верится, что я здесь. Тема вечеринки – «джунгли», и меня нарядили как короля джунглей, надев на голову корону из банановых листьев. Я даже впервые в жизни попробовал алкоголь: меня столько раз спрашивали, что я буду пить, что я попросил Эрику принести мне ром с колой.
– Ну, как тебе? – спросила она с улыбкой, и я сделал глоток.
Напиток наполнил мой рот, в носу защекотало. Он был крепким и пряным. Вкус мне не понравился. Я неискренне улыбнулся Эрике. Она была одета в саронг, на шее у нее висела игрушечная обезьянка, которую Эрика звала Морисом. Я наклонил голову, чтобы допить напиток. Мне хотелось как можно быстрее отделаться от этой странной на вкус смеси.
– Пей понемножку! – воскликнула Эрика и рассмеялась.
Я сделал еще один большой глоток напитка, торопясь проглотить его поскорее.
– И почему я не принесла тебе чистой колы? – вздохнула Эрика.
Я улыбнулся ей, а потом она исчезла в толпе, и я задумался, сможет ли она найти обратную дорогу ко мне и станет ли кто-нибудь другой разговаривать со мной. Моя алфавитная доска в полной готовности лежала у меня на коленях, но я не был уверен, что кто-то вообще обратит на меня внимание, потому что в комнате было полным-полно народу. А потом меня отыскала та девушка, которая теперь стоит, покачиваясь, передо мной.
– Кто ты по гороскопу? – спрашивает она, наклоняясь ко мне.
Она одета в золотое платьице, ее голова украшена крылышками бабочек. У нее темные волосы, улыбка обнажает крупные белые зубы. Она хорошенькая, и у нее чудесные глаза.
– «К-а-з-и-р-о-к», – поочередно указываю я пальцем буквы на своей доске.
– Чего-чего?
– «К-а-з-и-р…»
– А! Ты имеешь в виду – Козерог?
Я киваю. С грамотностью у меня по-прежнему плохо. Людям приходится творчески мыслить, если они хотят разговаривать со мной.
– Ну, тогда никакого смысла, – говорит девушка. – Я – Весы.
Что она имеет в виду? Я смотрю на девушку и думаю, что бы мне такое сказать. Она пьяна. Почему она разговаривает со мной об астрологии? Может быть, это просто что-то вроде светской беседы, которой я должен заполнить паузу, прежде чем пригласить ее на свидание? Я ничего не знаю о том, как мужчины и женщины ведут себя друг с другом. Все, что я видел, – это сюжеты телесериалов или подсмотренные мгновения жизни других людей.
Но постепенно я обнаруживаю, что разговаривать с женщинами любым иным способом, кроме как по-дружески, – это все равно что общаться на языке, о самом существовании которого я с трудом догадываюсь, не говоря уже о владении им. Вот, например, эта девушка, стоящая передо мной, – она сейчас действительно флиртует, как и обещала?
Конечно, в моем распоряжении есть слова для бесед с женщинами – словесная механика секса и отношений, которую мы с мамой включили в мои словарные таблицы. Мы неизбежно должны были добраться до темы, где остается всего один короткий шаг от таких слов, как «объятия» и «поцелуй». И хотя именно моей матери пришлось дать мне этот новый словарь, я понимал, что он мне нужен, потому что тема секса занимает меня не меньше, чем любого мужчину старше 20 лет. Может быть, люди думают, что такие, как я, – кастраты, но это не так.
