Но почему вдруг стало тихо в саду? Не слышно голосов. Ветер перелистывает книги и справочники.
На небе быстрые дымчатые облака плывут, сливаются. Темная туча уже застилает небо и низко ползет над землей.
Стало холодно и ветрено. Пора уходить.
В номере гостиницы я дочитал конец доклада Думчева.
Здесь Думчев доходит до очень странных положений и утверждений.
История человеческого оружия начинается, по его мнению, в Стране Дремучих Трав. Древний человек заимствовал свое оружие у насекомых.
Чтобы это доказать, Думчев устанавливает, что все виды своего вооружения человек некогда изготовил по двум принципам: по принципу режущей плоскости и по принципу острого клина.
Челюсти насекомых с зазубренными краями (принцип режущей плоскости) подсказали человеку изготовление ножа, меча и сабли.
Думчев описывает борьбу двух рогачей-оленей и говорит: рогач-олень подсказывает человеку создание копья и кинжала (принцип острого клина). Иногда человек совмещает при создании оружия эти два принципа.
Бронзовке, говорит дальше Думчев, не страшны пчелы. Пусть жалят: ее хитиновый покров неуязвим!
Человек это увидел, учел и стал думать, как изготовить щит, предохраняющий от ударов копья. Бронзовка подсказала человеку: создавай себе такую броню, как у меня!
Думчев рассказывает, как насекомое тащит, толкает, передвигает груз, во много раз превышающий вес его тела. Он говорит о том, что паук прыгун мог бы сделать прыжок в двести саженей, если бы, конечно, по своим размерам был равен тигру.
Неужели Думчев серьезно говорит о прыжках… «паука-тигра»? Ведь это идет вразрез с элементарной механикой. Как много Думчев забыл в Стране Дремучих Трав!
Я читаю дальше о выносливости насекомых.
Насекомые могут жить без пищи месяцами, замирать на годы. Паук крестовик ткет свою паутину длиной в семьдесят два метра, не принимая никакой пищи, а если добыча не попадается, он ткет в другом месте новую.
Все эти последние тезисы Думчева я не стал внимательно читать и только просмотрел. Они уже не могла изменить моего мнения.
Все советы и «откровения» Думчева запоздали.
Тезисы заканчивались таким же необычным обращением, как и начинались:
