— Смотрите же: хирург теперь выбирает другую единственную точку, которая служит рычагом движения всех ног тарантула. Удар будет направлен в эту точку, где кожа тонка и уязвима. Вот у кого я научился бить богомолов и спас вас от гибели.
И снова каликург на миг остановился пред тарантулом. Тарантул вдруг кинулся на него. Каликург забежал с тыла и снова вонзил в тарантула свое жало. Тарантул содрогнулся, теперь его конечности уже не двигались.
— Операция кончена! — сказал Думчев. — Тарантул парализован, но жив. Смотрите! Теперь каликург должен проверить результаты своей операции.
Действительно, каликург не отходил от своей добычи и склонился над жертвой.
— Следит за содроганиями паука, — продолжал объяснять Думчев.
Каликург исследовал состояние своей жертвы: он трогал ее, проверял концами своих челюстей, действительно ли меток удар стилета, доподлинно ли безвредны ядовитые крючки тарантула, не разомкнутся ли они.
Потом каликург отбежал.
— Удовлетворен, — пояснил Думчев.
— Теперь все кончено! — сказал я.
— О нет! — засмеялся Думчев. — Вся эта операция производится каликургом не бесцельно. Здесь высокая задача: забота о потомстве. Следите дальше!
Каликург потащил куда-то свою добычу. Думчев повел меня вслед за ним. Каликург оставил свою парализованную жертву и начал бегать около скалы.
— Ищет какую-нибудь щель, — разъяснил Думчев-.- там он укроет свою жертву.
— Для чего?
— Забота о потомстве.
Каликург бегал вокруг скалы — искал что-то, потом возвратился к тарантулу. Он схватил его и потащил за собой. Он взбирался на скалу. Он шагал через все препятствия и тащил за собой свою жертву.
Мы следовали за каликургом. Он подбежал к какой-то щели и здесь оставил тарантула.
— Теперь главное — приготовить жилье для парализованной жертвы. Видите, каликург занят расширением щели. В эту щель он спрячет тарантула.
Некоторое время каликург не появлялся из щели. Но затем он вышел, втащил тарантула в щель, а сам быстро выскочил наружу и начал старательно заделывать щель камешками. Убедившись, что щель никому не видна, каликург умчался.
— Как вы думаете, — спросил Думчев, — для чего происходит вся эта операция?
Он отодвинул камешки, и я увидел: на верхней стороне брюшка тарантула приклеено белое яйцо цилиндрической формы.
Из этого яйца появится личинка каликурга. Она вырастет, питаясь живыми соками врага, и оставит тарантула в тот именно день, когда обмен живительных веществ тарантула иссякнет, когда он начнет издыхать, разлагаться.
— Что же вы молчите? — вдруг резко обратился ко мне доктор Думчев. — Знаю, знаю! Вы хотите сказать, что людям нечему учиться у осы. Что же вы думаете, все тарантулы между собой схожи? Что? Автоматика инстинкта? Одна операция в точности повторяет другую? Пусть! Пусть! И все же людям здесь есть чему учиться!
— Чему, Сергей Сергеевич?
— Нельзя ли людям сохранять мясо по методу каликурга?
Я хотел было возразить Думчеву. «Сказать ли ему о хладобойнях, о вагонах-холодильниках? Нет — решил я. — Он ведь сам вернется к людям. И сама жизнь внесет поправки в его восхищение мастерством обитателей этой Страны Дремучих Трав».
…Сидят чудовища кругом.
Один в рогах с собачьей мордой.
Другой с петушьей головой…
Озадачить ли хотел меня Думчев, показать ли мне те открытия, что таятся для человека в этой стране, или, может быть, моя рассеянность сыграла со мной злую шутку? Не знаю!
Началось вот с чего: Думчев вдруг скрылся. Мы шли от того места, где каликург парализовал свою жертву. Думчев вдруг круто повернул вправо и исчез.
Это было в густых зарослях. Я сделал несколько шагов, раздвигая кусты, и очутился на поляне. Здесь я решил дождаться Думчева. Но едва я ступил на поляну, как на меня двинулось какое-то странное животное о трех хвостах.»
Я отбежал, остановился. Сомнений нет: это червь. Но три хвоста — вот что меня удивило!
— Сергей Сергеевич! — звал я.
Но ответа не было.
Я сделал несколько шагов и снова изумился. Что это? В воздухе около меня кружит какое-то животное. Вдруг оно село, заслонив мне дорогу. Я испугался. Потом понял: бабочка! Да, но бабочка без головы!
И тут вдруг появился Думчев.
— Вижу, вы удивлены! Я оставил вас одного, чтобы посмотреть на вас со стороны.
— Куда я попал?
— Вы на поле, где я произвожу операции.
— Операции?
— Да, операции! И вы уж не станете думать, будто хирургам нечему учиться у обитателей этой страны. Вы удивлены — с меня довольно.
— Ничего не понимаю…
