Герой, детский массовик затейник, продолжает исполнять роль двойника премьер-министра страны Гудка на время его отпуска. Он старается всячески устраниться от политических дел, но это идет только на пользу стране. Перестраивается работа правительства, сокращаются внебюджетные расходы. Ему все больше начинает доверять сам руководитель Гудка. Они вместе участвуют в государственных мероприятиях, открытии новых месторождений. Но героя тянет к привычной жизни. И в редкое свободное время он скрыто возвращается в город, где снова сталкивается с властными структурами, но уже как рядовой гражданин страны Гудка. Содержит нецензурную брань. Продолжение следует.
Прошло две недели премьерства Сидора. За это время он не то чтобы, стал разбираться в политике, в которую его окунула жизнь, но как-то научился приспосабливаться и старался как можно меньше заниматься этой самой политикой. Первое, что ему удалось в этом направлении, уговорить Беломедведева проводить заседания кабинета министров не каждый день, как было раньше, а по вторникам и четвергам. Сам премьер, все еще продолжал кататься с Алиской на лыжах и возвращаться в Желтый дом похоже не собирался. Поэтому согласился на это предложение Сидора, что в результате привело к значительному сокращению внебюджетных расходов — просить деньги стали реже. И это, надо отметить, заметили все заинтересованные лица, включая Сама, который в прошедшие выходные посетив хоккейный матч между питерскими и квасковскими армейцами, и зайдя в ложу к Сидору, одобрительно произнес: «А, ничего нормально у вас в тандеме получается работать. Пусть Митька на лыжах еще покатается, а ты давай тут. Пора экономику уже сдвинуть с мертвой точки…» Эти слова, точнее сказать последняя фраза, тут же были растиражированы среди всего окружения и авторитет, Беломедведева в лице Сидора снова пошел в гору, и по словам Челентано, это несколько поколебало позиции силовиков, но и обострило политическое противостояние с Квасковским мэром, который до последнего времени пользовался полным доверием Сама и откровенно метил в его приемники. Вот такую политическую кашу заварил Сидор, за эти две недели своего премьерства, сам того не ведая, а мечтая лишь об одном — скорейшем завершения договорных обязательств и возвращению к нормальной жизни, актера детского театра.
Сегодня была как раз среда — день свободный от министров и распиливания денег. Сидор сидел за столом в своем кабинете для заседания и курил, прикидывая в уме, сколько ему еще осталось до дембеля. На своем привычном стуле у стены сидел Челентано, с планшетом и с недовольным видом играя, в какую-то компьютерную игру.
— Как они доходят до четвертого уровня, — раздраженно произнес Челентано и отложил в сторону планшет, — Вот забрал у сына сегодня, чтобы в школу не носил. Что за поколение растет, ничего их кроме компьютерных игр не интересует.
— А ты, что хотел, чтобы их интересовало, — задумчиво спросил Сидор.
— Учеба, получения знаний, работа, — с раздражением ответил Челентано, — Им жить в реальной жизни предстоит, а не в компьютерных играх этих.
— А цель, какая у них в жизни, — также равнодушно продолжил Сидор.
— Цель, — переспросил Челентано, — Получить образование, начать работать, делать карьеру, к чему-то стремиться.
— И в идеале, занять какой-нибудь пост, и начать распиливать бюджет в личных интересах и делиться немного со своими, — закончил пафосную речь Челентано Сидор.
— Не в личных, а в государственных, — отрезал Челентано. — Ты вот уже вторую неделю пост премьер-министра занимаешь, и я так смотрю ничего и не понял.
— Ты же сам мне всегда объяснял, везде чьи-то бизнес-интересы. Там друзей Сама, там мэра Квасквы, там силовиков, там Беломедведева, там сына прокурора и дальше по убывающей. А электорату в это время на шестьдесят рублей минимальную зарплату подняли. Вот, вчера Задворкин постановление правительства мне на подпись принес, — Сидор приподнял со стола листок бумаги и потряс им в воздухе.
— Правильно, — встав со стула, и заходил по кабинету Челентано, — А не будь этого и этих жалких шестьдесят рублей народ бы не получил.
— Чего этого, — не понял Сидор.
— Системы распределения ресурсов между своими, доверенными лицами, — встав перед Сидором, торжественно произнес Челентано. — Только так можно хоть как-то проконтролировать использование средств и быть уверенным, что они не все уйдут куда-нибудь налево. Со своих можно и спросить если что-то не так.
— Если не поделился, с тем, кто дает, — усмехнулся Сидор.
— Да. — С вызовом ответил Челентано, — А представь завтра придет, какой-нибудь Сидор Сидоров с улицы и попросит денег на колорадского жука. И чего? — Челентано вопросительно посмотрел на Сидора.
— Что чего, — удивленно спросил Сидор.
— А ничего, ни жука, ни денег не будет, ни шестидесяти рублей прибавки к пенсии. А Сидора этого Сидорова, ищи потом через Интерпол. Вот как будет, — самодовольно закончил Челентано.
— Понятно, — вздохнул Сидор.
— Что тебе понятно?
— Этих шестидесяти рублей хватит на час парковки в Кваскве. Да и то не в центре, а за вторым кольцом, — отстраненно произнес Сидор.
— Это ты к чему, — теперь не понял Челентано.
— Да, так. К слову пришлось, — ответил Сидор, гася сигарету в пепельницу. В это время в дверь постучались и на пороге, появилась скорбная фигура Задворкина: Я тут с бумагами, разрешите?
— Заходи, — махнул ему рукой Сидор, — Что там у тебя срочного?
— Вот, — присаживаясь на край стула, Задворкин протянул бумагу, и вздохнув, печально произнес, — Мы сверстали изменения в бюджет на второй квартал. И ваши сосиски туда тоже включили. Шестым пунктом, после против паводковых мероприятий.
