– Право, доктор, вы тащите меня за собой, как собачку на привязи. Далась вам эта Елена! По мне, любая ведьма милее. Ох, служба, горькая служба! Тащись за Фаустом, Мефистофель! Ведь если вы провалитесь в Тартар*, пропали все мои труды. В греческой преисподней я на чужбине. Лететь к Елене за три тысячи лет назад! И это, по-вашему, путь познания?
– Познание слепо и бескрыло, если оно не ищет красоты,- сказал гомункул.- Но этого тебе не понять, хромой урод!
– Молчи, невысиженный цыпленок, а то как бы твоя бутылка не треснула!
Фауст взялся за руль. Корабль сам собою легко и плавно снялся со стапелей, паруса надулись ветром времени, и корабль стремительно поплыл.
Вокруг него проносились замки рыцарей, пожары и битвы. Картина сменялась картиной. Старый замок лежит в развалинах. Но вдруг упавшие стены поднимаются, их лижет пламя. Мгновение – и замок цел и невредим. Как грозно глядят высокие башни! И вот замка снова нет, каменщики только закладывают его основание.
Мертвые кости белеют на поле, и вдруг скелеты встают и превращаются в живых воинов. Воины бьются в битве. Еще мгновение -и враги расходятся в разные стороны к своим домам и мирно садятся за стол пировать.
– О если б так кончались все кровавые битвы! – вскричал Фауст.
Корабль остановился посреди какого-то города.
Все вокруг осветилось пламенем пожара. Город пылал. В клубах дыма рушились дома, слышались вопли погибающих.
Несколько женщин с криками и плачем метались перед высоким каменным храмом. Они царапали себе лицо ногтями и били себя в грудь.
И только одна стояла на мраморных ступенях.
– Елена! – кричали женщины.- Это ты погубила Трою! Верни нам наших убитых мужей! Горе, горе!
Вдруг на площади появились воины с мечами и копьями.
– Вот царица Елена! – крикнул один из них.- Схватим ее. Жрецы хотят принести Елену в жертву богам.
Фауст подбежал к Елене, поднял ее на руки, и не успели воины опомниться, как Елена исчезла из глаз.
Елена лежала на плече Фауста в беспамятстве и очнулась только тогда, когда волшебный корабль вдруг замер на месте. Паруса его снова повисли. Корабль снова вернулся в Виттенберг.
– Где я и кто ты, чужеземец? Куда ты увлек меня?
– Подальше от твоих убийц,- ответил Фауст. – Я сберег для людей твою красоту, царица.
– А я, признаюсь, струхнул,- проворчал Мефистофель.- Что, если бы этот корабль поломался и мы бы пошли назад пешком, а? Но теперь вы сможете, доктор, говорить с ней по-гречески сколько душа пожелает.
