В стране Львиных гор полностью

В первую мою ночь в Африке я внезапно проснулся. Кто-то меня разбудил. «В чем дело?» — закричал я со сна в темноту, но никто не ответил. Несмотря на распахнутое окно, в комнате было невыносимо жарко. Я выругался сквозь зубы и сердито повернулся на другой бок.

Но не тут-то было… Теперь я хорошо различил непривычный тихий шум. Вот, значит, кто не давал мне покоя: десятки москитов с раздражающим жужжанием вились вокруг моей головы. Я моментально включил свет, закрыл окно и принялся вымещать досаду на ненасытных мучителях, которые так настойчиво пытались выяснить, какая у меня группа крови.

Пока я мирно спал, жужжащие кровопийцы успели оставить автографы на моих руках и ногах. Укусы были еле заметны, но кожа вокруг них покраснела и воспалилась. Я намочил полотенце и яростно обрушился на комариков. За какие-то секунды двадцать три из них полегли смертью храбрых.

Профилактика от малярии! — ударило мне в голову. Как мог я забыть про желтые таблетки, которыми меня снабдил д-р Гранц из клиники тропических болезней при Университете им. Карла Маркса в Лейпциге! Для перестраховки я проглотил сразу двойную дозу из маленькой стеклянной трубочки.

Но сна как не бывало. Обливаясь потом, я лежал с открытыми глазами, беспомощно глядя в темноту. Вспомнился мой отъезд из Ростока…

Этот февральский день был холодным и ветреным. Дождевые тучи нависли над портом, когда я поднялся на борт «Розенорта». Он должен был доставить меня в маленькую страну на гигантском континенте Африки, о которой мало что можно узнать из специальной литературы, — в Сьерра-Леоне на Атлантическом побережье.

Несколько месяцев готовился я к этой Поездке и обдумал все до мелочей. Нередко ведь подготовка — самая напряженная часть путешествия. И все же, когда в аванпорте Варнемюнде лоцман покинул наше судно и с ним порвалась последняя видимая нить, связывавшая меня с родиной, мною овладело беспокойство. Не забыл ли я чего? Если в моем «Баркасе» среди грузов нет чего-нибудь необходимого, то вряд ли я это раздобуду на дорогах Западной Африки. Правда, каждое путешествие в чужую страну требует определенной находчивости и умения приспосабливаться к непредвиденным обстоятельствам. С этой стороны, казалось мне, моим планам ничто не угрожало.

«Розенорт» водоизмещением пять тысяч брутто-регистровых тонн был самым маленьким судном, курсировавшим на наших западноафриканских линиях. Матросы закрепили мой «Баркас» позади огромного контейнера, который надежно защищал его от огромных валов, перекатывавшихся через палубу. Трудно себе представить, какой разрушительной силой обладает разбушевавшаяся соленая вода. Что для нее тонкие стенки и стеклянные окна автомобиля, если перед ней не могут устоять даже железо и сталь!

Балтийское море, однако, вело себя спокойно. Судовые машины работали на полную мощность. Над кормой в воздухе зависло несколько чаек, терпеливо ждавших, когда за борт полетят кухонные отбросы. На следующую ночь мы достигли Скагеррака, и нос «Рози», как ласково называла свое судно команда, уже «пахал» воды Северного моря.

Еще через два дня мы бросили якорь в Антверпене, чтобы принять новые грузы для Западной Африки.

После спокойной стоянки в порту мне показалось, что Па-де-Кале слишком энергично нас приветствует. Да и Бискайский залив не очень-то считался с тем, что на палубе есть человек, впервые пустившийся в плавание. Судно с трудом переваливалось по вздувшемуся морю. Когда «Розенорт» с гребня высоченной волны низвергался в разверзшуюся рядом пропасть, на его палубу обрушивались белопенные валы. «Рози» то крутилась волчком, то во власти килевой качки болталась почти на одном месте, то валилась с одного борта на Другой.

— Ну и погодка! — пробормотал штурман на мостике. — О плаваниях хорошо только петь, но дома этому не верят.