- Раз ты спрашиваешь об Озме, - сказала Рейна, - значит, ее там нет с тобой. Но, возможно, Озма, как и Нор, канула в небытие. Она была всего лишь младенцем, когда ее убили. У нее не могло быть аппетита к настоящему; она была слишком молода, чтобы понимать разницу между прошлым, настоящим и грядущим временем.
Она никогда не проходила через нас, сказали Озмисты. Здесь считается, что она не умерла.
- Ей было бы тысяча восемьдесят, - удивленно сказала Малышка Даффи.
- Никто не настолько стар, кроме няня, - сказала Рейна.
- Малышка Озма могла бы поехать на омнибусе в хель. Вы, озмисты, не единственный фильтр на Другую Сторону, - твердо сказала Элли тем хулиганским публичным голосом, который у нее иногда был.
Если можно было сказать, что в шипении призрачных фрагментов наступила пауза, то это была пауза.
- Что же тогда случилось с моими родителями? - спросила Элли, - Если вы такие всесторонние? Они погибли во время землетрясения. Где они? Что они хотели знать обо мне? Я не верю, что тебе есть что сказать по этому поводу.
Озмистам нечего было сказать по этому поводу. И, заметил Бррр, они тоже не приставали к Элли за новостями. Возможно, они не хотели знать о Другой Стороне, откуда была родом Элли. Даже у призраков есть свои пределы терпимости.
- Расскажи нам об Бастинде, - сказала Рейна.
Бартер, сказали озмисты с чувством облегчения в голосах.
- Глава больницы Святого Проуда, проктор Гэдфри, пошел в солдаты.
Для нас это не имеет никакого значения.
- Это для него, и это его история, - сказала Рейна, - Если только он не умер и сейчас не с тобой, это так же важно, как и все остальное. История этой войны зависит от того, что каждый из ныне живущих людей решает делать или не делать. А теперь расскажи мне об Бастинде.
И все же они сопротивлялись. Звеняще, тихо-шумно, темно-легко.
Рейна сказала:
- Хорошо, мой двоюродный дедушка Шел - тронный министр страны Оз. Он брат Бастинды. Это текущие события, с точностью до минуты. Но мы не можем выяснить, что случилось с Бастиндой Тропп, моей бабушкой, после того, как Элли плеснула в нее ведром грязной воды. Мне сказали, что она умерла и исчезла почти двадцать лет назад. Почему нет никаких доказательств этого?
Когда озмисты заговорили, они были осторожны, даже немного извиняющимися.
Во всей истории, в большинстве человеческих жизней, по их словам, нет никаких доказательств прохождения, ни входа, ни выхода. Не обижайтесь, если кто-то, кого вы любите, не оставил никаких следов. Это не значит, что они отсутствовали в свое время.
- Значит, ты тоже будешь скромничать? - спросила Рейна, - Фигуры. Бесполезные фантомы.
Вы думаете, что кто-то со способностями Бастинды Тропп позволил бы нам сплетничать о ней, даже если бы она была здесь, среди нас? В жизни она не обращала внимания на правила игры. После смерти она не стала бы внезапно становиться корпоративной.
- Значит, она не умерла? Или это она? - спросила Рейна. Но на это они не ответили.
Вы заблудились у рощи четырех буков, несколько миль назад, сказали они, смягчаясь.
- Я не помню четырех буков, - сказал Лев.
Мы двигались, пока собирались вместе. Призраки не могут усидеть на месте. Ты больше не найдешь буков. Но держи ручей слева от себя, и скоро ты будешь на правильном пути.
- И что это за трасса? - спросила Элли.
В будущее, задумчиво сказали они. А ты? С раковиной?
- Да, - сказала Рейна.
- Подуй в нее один раз, - сказали они.
Она так и сделала. В этой маскирующей бледности почти не было звука, но озмисты засияли, как огни в воде, более влажно. Голубизна, как от тепловой молнии.
Если мы вам понадобимся, трубите в рог для нас, сказали они. Мы придем, если сможем.
- Зачем вам это делать? Я ничего тебе не дам. Все дело в бартере, не так ли?
Ты сообщаешь новости, даже когда не открываешь рта. То, что вы нам дали, предназначено для того, чтобы мы знали. Этого достаточно. Должного баланса нет.
- Эй, а как насчет Тотошки? - Элли решила спросить, - Он что, теперь призрачный пес, резвящийся с тобой?
Но озмисты поднимались и не отвечали.
Мир, который они оставили позади - обыденный мир сегодняшнего дня - казался немного более тесным, как в затмении между сценами театральной пьесы, рабочие сцены спешат и набивают плов. Каждый светящийся гниющий лист на его дрожащем стебле выделялся, чтобы его можно было сосчитать.
Рейна смотрела и видела их всех. Она не стала их считать.
- На самом деле, мы получили от этого очень мало, кроме озноба, - сказала Малышка Даффи, потирая предплечья, - Кто-нибудь хочет пирожное, чтобы снова потекли соки?
12
Черный Слон восстановил врожденную силу, присущую слоновьей мускулатуре. Он стоял на всех четырех ногах под солнечным светом снаружи, его мыли ведрами воды и скребли до экстаза щетками с длинными ручками. Солнце пахло всем во всем космосе. Его глаза были закрыты, и вода была раем, была лучше, чем воздух в его легких и жуки в кишечнике. Но его уши услышали шум, когда мальчика вывели во двор. Новичка связали, связали и уложили на спину двух Волков, запряженных в ярмо, бегущих в тандеме.
