-Мой разум для меня - это царство, Я нахожу в нем такие настоящие радости, Что оно превосходит все другие блаженства, которые Земля дает или растет благодаря своему роду. Сэр Эдвард Дайер.
-Дайр прав, - сказал Джон.
Прихрамывающая, косоглазая женщина в красном вывела их через занавески, вышитые бисером, на улицу, но у лакированной двери она схватила Элли за рукав. -Для тебя, - сказала она и протянула Элли крошечную бамбуковую клетку. Внутри был сверчок.
Зачем мне удача? Элли подумала, что она говорила сама с собой, но женщина ответила так, как будто она говорила вслух.
-Вы в пути, - сказала старуха, хотя было ли это наблюдение, пророчество или быстрое прощание, Элли не могла сказать.
Элли с отвращением потрогала маленькую клетку. Саранча Канзаса заставила ее усомниться в сверчках. Тем не менее, веточка была жива, потому что она подпрыгивала о соломенные прутья. Он не пел. -Я не верю, что животные должны содержаться в клетках, - сказала она отцу.
-Людей тоже, - ответил он почти наизусть. -Не замыкайся в своих фантастиках, девочка. Пока не стало слишком поздно, убери свои мысли из страны Оз, или тебе будет жаль.
-Я понимаю тебя папа. Я принимаю это уже некоторое время.
- Пожалуйста. Он положил руку на ребро и на мгновение вздохнул, преодолевая боль.
Они молча шли по улице под великолепно вырезанными и раскрашенными воротами, пересекавшими улицу. В Сан-Франциско пришла электрификация, и гранит зданий блестел, как будто кристаллы снега вливались в камень. Это казалось чепухой - день и половина ночи одновременно.
Может быть, отец был прав. Может быть, в этом мире было достаточно, чтобы заставить ее забыть об Озе. Но было ли это правильным мотивом для женитьбы на фермере из Канзаса?
Только, предположила она, если он будет подходящим фермером.
В отеле она умоляла отца подняться на лифте на свой этаж.
-Твоя мама не одобрит, опасаясь за нашу безопасность, - ответил он, - Независимо от того, заметила она это или нет, я никогда не веду себя так, как она не одобряет из уважения к ней.
-Какая лестница, по которой можно подняться, - подумала она.
Но когда они достигли пятого этажа, он подмигнул ей и пошел дальше. Три, еще четыре полета. Она молча следовала за ним. На верхнем этаже они нашли дверь. Она открылась достаточно легко, чтобы перед ними открылся сияющий городской пейзаж. Каньоны между зданиями струились светом и звуком. В синей темноте вокруг Элли и Джона висели освещенные окна людей в комнатах. Музей их живой жизни. Золотые квадраты и прямоугольники.
-О, - воскликнула она, - не вероятно - это лучше, чем Изумрудный город! Но где же океан? Можем ли мы это увидеть? Они решили, в каком направлении смотреть. В эту позднюю ночь не было ничего, кроме темноты.
-Это пустое место без огней, - сказал отец, - Он должен быть там, хотя вы его не видите.
-Некоторые говорят так о... других местах, - ответила она, но не резко, - Что там за океаном?
- Страна японцев и китайцев. Целое общество из них, все они говорят в той песенной манере, которая свойственна им.
- И океан, - Она с трудом вынесла это, - На что это похоже?
-Я его еще не видел, но завтра мы можем вернуться сюда.
В ту ночь, когда ей наконец удалось заснуть, она заблудилась в хриплых когтях снов, которые никак не могли заявить о себе. С одной стороны от нее щебетал сверчок, и отец хрипел в согласии.
Когда первый свет ослабил черноту неба, но задолго до рассвета Тотошка начал скулить.
-Тише, мэм плохо себя чувствует после долгой поездки, - прошептала Элли, но Тото нужно было выйти на улицу. Элли сгорбилась в своей одежде, схватила клетку для крикета и вышла из комнаты, оставив дверь приоткрытой, чтобы она могла вернуться, не мешая своим родителям.
Вскоре Тото нашел свалку, на которой он мог сделать свои дела. Элли повернула голову. Многие огни сейчас были приглушены, но на улице царила странная тревога, словно декорации сцены, на которой вот-вот начнется спектакль. Уголь ночи превратился в более дымный оттенок, все еще темный, но каким-то образом более прозрачный.
-Да ладно, у нас будет много неприятностей, если они найдут нас на улице в одиночестве, - сказала Элли, - Пойдем наверх.
В вестибюле она увидела лифтера, спящего в кресле для отдыха, склонив голову набок. В этой забавной куртке с завышенной талией он был похож на летающую обезьяну. Как они могли позволить себе это, бедные папа и мэм, жители прерий Канзаса? Так боятся за нее. Так нетерпеливы к приемлемому будущему. Она того не стоит.
Она вошла в клетку и захлопнула дверь. Дверь была изрезана, как связанные ножницы, как нити на старом фартуке, если вычистить ее слишком сильно щелоком. Связанный сам с собой, но просторный. Она взяла медную ручку и повернула ее на пол-оборота, и пол начал подниматься, а внутри оказались Элли, Тото и сверчок. Она почти взвизгнула, но знала, что малейший звук может разбудить лифтера, и, вероятно, она рисковала попасть в тюрьму за то, что одна решила покататься на лифте.
