- О, Часы уже сказали нам, кто опасен, - сказал мистер Босс, -Держи свой рот на замке. Что заставляет тебя думать, что ты умеешь читать лучше, чем мы?
Они пошли в лучшем темпе, но определенный зародыш сомнения сопровождал их продвижение.
Когда погода окончательно остыла, Рейна работала над своими письмами. Мало-помалу она поняла, как облечь их в слова. Она писала комментарии, кладя сломанные ветки на землю. ЗДЕСЬ ИДЕТ ДОЖДЬ. И СЕГОДНЯ. И КТО. И ПРОСТИ. Она складывала слова из камешков на руслах ручьев, громкие слова, которые однажды мог увидеть кто-то, разбирающийся в каменном языке. ВОДА ПОДНИМАЕТСЯ, писала она, и ВОДА ПАДАЕТ. Бррр думал, что она выражает очевидное, но он гордился ею не меньше, чем если бы она переводила угабумиш или придумывала речные амулеты.
Изредка встречающиеся хутора уступали место случайным деревушкам, со своими часовнями, старинными святилищами Лурлины, конюшнями, трактирами и неожиданными буфетами. Они проезжали мимо фермеров и лудильщиков на изрытых колеями дорогах. По росту они были Манчкинами ("Манчкиноидами", - предположил гном, который был из тех, кто любит поговорить), но выглядели они смирными и без особой ксенофобии. Маленький Даффи наложил шину на чье-то дряблое предплечье, дал лекарство от рахита и выбил зуб из шатающейся головы старой королевы. Все чуть не захлебнулись, но бабушка улыбнулась с кровавой прорехой размером с апельсин, когда работа была закончена, и пригласила их домой на зубной суп. От этого предложения они отказались.
Известия о бедах на севере были скудными. Один фермер утверждал, что все Тихое озеро было захвачено захватчиками.
- Что слышно о леди Стелле? - спросил Бррр.
Мужчина был поражен.
- Не слышал о ней с тех пор, как черепашки собрались на годовщину заплыва. Она все еще жива?
- Ну, это то, что мне было интересно.
- Почеши мне зад медвежьим когтем. Я понятия не имею, так это или нет. С чего бы ей быть мертвой? Кроме, ну, ты понимаешь, смерти?
Они тащились дальше. Месяц был в Желтое время, их часы были золотыми, когда светило солнце. Но часы не могут бездельничать - они только кажутся. Листья начали опадать, а ветви показывали свои артерии на фоне облаков.
Наконец они добрались до дороги из желтого кирпича. Здесь за ним ухаживали; случайное поваленное дерево или ручей, выходящий из берегов, замедляли движение. Участок был явно не пройден. В ту ночь они разбили лагерь в роще белых берез, чья облупившаяся кора открывала глаза, которые, казалось, пытались запомнить их.
- Могут ли деревья видеть? - спросила Рейна.
- Некоторые говорят, что деревья - это дома духов, - сказала Маленькая Даффи, - Я имею в виду, глупые люди так говорят, но все равно.
- Я не имею в виду духов деревьев, - сказала Рейна, - Я имею в виду деревья. Они могут нас видеть?
- Они оплакивают листья на земле каждую осень, - сказала Маленькая Даффи, - Достаточное доказательство того, что они чертовски хорошо знают, что здесь происходит.
После того, как глаза Рейны закрылись и ее дыхание смягчилось, Бррр обратился к Илианоре:
- Как ты думаешь, с нашей Рейной все в порядке?
Она приподняла бровь, имея в виду, в каком контексте вопрос?
- Я знал мало человеческих детей. Эта Элли Смит почти завершает список. Так что у меня нет оснований для беспокойства. Но разве Рейна не кажется... ну- странной? Возможно, она девушка, оторванная от слишком многого.
Илианора закрыла глаза.
- Она молода даже для своего возраста, вот и все. Она все еще живет в магической вселенной. Она перерастет ее, под аккомпанемент боли и страданий. Мы тоже так делаем. Не волнуйся так сильно. Посмотри, как она прикасается к деревьям сегодня, как будто у них есть духи, о которых она знает, а мы нет. В этом нет ничего странного, это и есть детство. Я была такой девочкой, когда была жива.
Не говори так.
- О, теперь я достаточно жива, - Ее глаза открылись, и в них было все, что считалось любовью в этой женщине, - Я жива. Но я не та девушка. Я женщина, выросшая из жизни, разбитой посередине. Я даже не двоюродная сестра той девушки, которой была так давно. Я вижу ее жизнь как иллюстрированную еженедельную историю, которую я читала давным-давно, и именно картины этого я ношу в своей голове. Ее жизнь в Киамо-Ко. Ее жизнь с отцом, давным-давно - этот знаменитый Фиеро Тигелаар, принц Арджики. Ее жизнь с матерью, Саримой, и бывшей любовницей ее отца, Бастиндой Тропп. Это детская сказка в моей голове, не более реальная, чем Принела и скелет отшельника в вечном плаще из сосновых ветвей. Мне не грустно; не двигайся; оставь меня в покое. Мы говорили о Рейне.
Ради нее он вернулся к предыдущей теме.
- Я не осуждаю ее интерес к миру природы. Что я замечаю, так это ее... ее отдаленность от нас.
- Она здесь, свернувшись калачиком у твоих бедер. Чтобы приблизить ее хоть немного, тебе пришлось бы проглотить ее целиком.
- Ты знаешь, что я имею в виду. Она, кажется, плавает в жизни рядом с нашей, но с ограниченным контактом.
Илианора вздохнула.
