Кристина Рой родилась в семье евангелического пастора в г. Стара Тура. В своём родном городе в 1897 году она совместно со своей сестрой Марией основала общество терпимости «Голубой крест» и диаконический центр, целью которых было моральное преобразование общества, помощь тем, кто находится в алкогольной зависимости, поднятие морального уровня населения. Свою писательскую деятельность начала с небольших рассказов. Затем писала новеллы, романы, другие крупные произведения. Многие из её рассказов издавались в словацких журналах.С героями повестей Кристины Рой мальчиком Палко и его друзьями происходят события удивительные. Детская мечта о чуде и сказке со счастливым концом исполняется совершенно неожиданным образом. Дети и родители находят друг друга, разрушенные семьи восстанавливаются, а старые раны заживают… Ведь все возможно для тех, чьи сердца открыты для веры в Иисуса Христа и кто готов с детской доверчивостью последовать за своим Небесным Другом.
После долгой, суровой и богатой снегом зимы, наконец, пришла долгожданная весна. Но вряд ли кто так радовался приходу ее, как маленький Палко.
Подобно вырвавшейся из клетки птичке, которая радостно расправляет свои крылышки, спешил он из деревни вверх, в свои любимые горы. Старая, сырая лачуга, окна которой с осени до самой весны были не только закрыты ставнями, но и заложены сеном, была для его юного сердца слишком тесной.
Старый Павел Юрига, по которому люди прозвали и Палко, не был ни его отцом, ни дедом. Но они друг друга искренне любили. Старый Павел зарабатывал себе пропитание в горах, делая сита. Там, в горах, он имел свою хижину, которую каждую весну немного исправлял и которая служила ему жилищем около 30 лет. Раньше он вместе со своими сыновьями жил в ней, но они, подобно молодым орлам, оставили отцовское гнездо, и с тех пор каждое лето с ним жил кто-нибудь из дровосеков, работавших в лесу.
Два года тому назад жил вместе с Юригой один старик из Вагталя, по фамилии Рацга. С собой он привел и своего маленького внука. Но сырой горный воздух и тяжелая работа, кажется, действовали вредно на здоровье старика. Он часто кашлял, и работать ему было трудно. Мальчик ухаживал за ним, как нельзя лучше: варил суп, собирал грибы, приносил дрова.
Наконец Рацга заболел совсем, и ему пришлось оставаться в постели. Как-то раз Рацга подозвал Юригу и сказал:
— Послушай, Павел, я вижу, что у тебя, как и у моего мальчика, нет никого из родных. Скоро мне придется уехать домой, чтобы умереть. Но этого мальчика я не хочу брать с собой, так как боюсь, что после моей смерти с ним могут обращаться худо. Оставь его у себя, он тебе пригодится. Бог тебя за это вознаградит.
— Как хочешь, — ответил старый Павел, поглаживая рукой свои седые волосы. — Мальчика оставить я согласен, но что скажут на это его родители?
— Знаешь ли, Павел, этот мальчик вовсе не сын моей дочери. И не знаю, живы ли еще его родители. Моя покойная дочь нашла этого мальчика чудесным образом. Я должен об этом тебе рассказать. Отложи на время свою работу и подсядь ко мне поближе.
Старик слушал, что рассказывал ему Рацга, и то, что он узнал, не забыть ему до своей смерти.
— Однажды моя дочь Анна собирала в лесу грибы. Вдруг ей показалось, что она услышала плач ребенка. Ну, ты знаешь, какой пугливый народ эти женщины. Им все кажется, что лукавый посмеивается над ними. И потому она не пошла туда. Но плач ребенка становился все громче. Она сама имела двоих детей и, призвав имя Бога, решила, наконец, заглянуть в чащу леса, откуда слышался плач ребенка. И что она увидела? Маленький, лет полутора-двух мальчик, в одной рубашонке, с непокрытой головкой, босиком идет по тропинке и, плача, просит воды. Как и откуда он попал в эти отдаленные горы, кто его потерял, этого она никак не понимала. "Мама", — звал он тихим голосом. Анна взяла его на руки, отерла ему слезы и дала воды и хлеба. Его рубашонка и волосы были совсем мокрые; видно, он всю ночь провел в лесу. Я часто задумывался: кто же ночью укрывал его? Кто оберегал его от диких зверей, которых здесь такое множество?
— У каждого ребенка ведь есть свой ангел-хранитель, — ответил Павел и тайком вытер слезу, катившуюся по его морщинистым щекам.
Оба старичка несколько минут молчали, и их глазам представилась картина заблудившегося мальчика, как он, настигнутый ночью, кладет свою маленькую курчавую головку на кочку и плачет, пока не засыпает, вдали от своей матери.
— А что случилось потом? — спросил Павел.
— Анна взяла ребенка и понесла домой. Мы обо всем сообщили в волость, на случай, если кто будет искать ребенка, но все напрасно. У Анны незадолго до того как раз умер мальчик по имени Палко, и этим именем она назвала найденыша.
Мой зять тогда еще был честным человеком и ничего не имел против того, чтобы оставить мальчика. Но когда мальчику исполнилось пять лет, Анна умерла. Зять взял вторую жену, но она и для родных детей Анны была плохой мачехой. А этого чужого мальчика она прямо возненавидела. Тогда я взял его к себе. Я посылал его даже в школу, но больше потому, чтобы он мне дома не был помехой. Мальчик учился так хорошо, что было любо глядеть. На другой год он уже умел читать. У него, наверное, были очень развитые родители. Если я умру, то приемные родители скорей всего отдадут его куда-нибудь в пастухи, так что он снова все забудет. Оставь его, Юрига, у себя. Со временем из него вырастет для тебя хороший помощник. Но мне почему-то все думается, что его родители все же найдутся, и тогда ты им сможешь, по крайней мере, сказать, что ему у нас жилось хорошо. Мы с ним делились всем, что имели сами. И когда детям моей дочери у мачехи жилось плохо, и даже когда мой зять стал пьянствовать и со всеми обращаться жестоко, я этого мальчика, особенно берег. Оставишь ли ты его у себя?
