Рокк – это музыкант, которого постоянно сравнивают с Крабаком. К сожалению, он не состоял членом клуба сверхчеловеков, и я не имел случая с ним побеседовать. Но его характерную физиономию со вздёрнутым клювом я хорошо знал по фотографиям в газетах.
– Рокк, конечно, тоже гений, – сказал я. – Но его произведениям не хватает современной страстности, которая льётся через край в твоей музыке.
– Ты действительно так думаешь?
– Да, именно так.
Крабак вдруг вскочил на ноги и, схватив одну из танагрских статуэток, с размаху швырнул её на пол. Перепуганный Рапп взвизгнул и бросился было наутёк, но Крабак жестом предложил нам успокоиться, а затем холодно сказал:
– Ты думаешь так потому, что, как и всякая посредственность, не обладаешь слухом. А я – я боюсь Рокка.
– Ты? Не скромничай, пожалуйста!
– Да кто же скромничает? С какой стати мне скромничать? Я корчу из себя скромника перед вами не больше, чем перед критиками! Я – Крабак, гений! В этом смысле Рокк мне не страшен.
– Чего же ты тогда боишься?
– Чего-то неизвестного… Может быть, звезды, под которой родился Рокк.
– Что-то я тебя не понимаю.
– Попробую выразиться иначе, чтобы было понятнее. Рокк не воспринимает моего влияния. А я всегда, незаметно для себя, оказываюсь под влиянием Рокка.
– Твоя восприимчивость…
– Ах, оставь, пожалуйста! При чём здесь восприимчивость? Рокк работает спокойно и уверенно. Он всегда занимается вещами, с которыми может справиться он один. А я вот не таков. Я неизменно пребываю в состоянии раздражения и растерянности. Возможно, с точки зрения Рокка, расстояние между нами не составляет и шага. Я же считаю, что нас разделяют десятки миль.
– Но ваша «Героическая симфония», маэстро!.. – робко проговорил Рапп.
– Замолчи! – Узкие глаза Крабака сузились ещё больше, и он с отвращением поглядел на студента. – Что ты понимаешь? Ты и тебе подобные! Я знаю Рокка лучше, чем все эти собаки, которые лижут ему ноги!
– Ну, хорошо, хорошо. Успокойся.
– Если бы я мог успокоиться… Я только и мечтаю об этом… Кто-то неведомый поставил на моём пути этого Рокка, чтобы глумиться надо мною, Крабаком. Философ Магг хорошо понимает всё это. Да-да, понимает, хотя только и делает, что листает растрёпанные фолианты под своим семицветным фонарём…
– Как так?
– Прочитай его последнюю книгу – «Слово идиота».
Крабак подал, вернее, швырнул мне книгу. Затем он вновь скрестил на груди руки и грубо сказал:
– До свидания.
И снова мы с окончательно приунывшим Раппом оказались на улице. Как всегда, улица была полна народу, в тени буковых аллей тянулись ряды всевозможных лавок и магазинов. Некоторое время мы шли молча. Неожиданно нам повстречался длинноволосый поэт Токк. Завидев нас, он остановился, вытащил из сумки на животе носовой платок и принялся вытирать пот со лба.
– Давно мы с вами не виделись, – сказал он. – А я вот иду к Крабаку. У него я тоже давно не бывал…
Мне не хотелось, чтобы между этими двумя деятелями искусства возникла ссора, и я кое-как, намёками, объяснил Токку, что Крабак сейчас немного не в себе.
– Вот как? – сказал Токк. – Ну, что же, визит придётся отложить. Да ведь Крабак – неврастеник… Между прочим, я тоже в последнее время мучаюсь от бессонницы.
– Может быть, прогуляешься с нами?
– Нет, лучше не надо… Ай!
Токк вдруг судорожно вцепился в мою руку. Он весь, с ног до головы, покрылся холодным потом.
– Что с тобой?
– Что с вами?
– Мне показалось, что из окна вон той машины высунулась зелёная обезьяна…
Обеспокоенный, я посоветовал Токку на всякий случай показаться доктору Чакку. Но как я ни настаивал, он и слушать не хотел об этом. Ни с того ни с сего он стал подозрительно к нам приглядываться и в конце концов заявил:
– Я никогда не был анархистом. Запомните это и никогда не забывайте… А теперь прощайте. И простите, пожалуйста, не нужен мне ваш доктор Чакк.
Мы стояли в растерянности и смотрели в спину удалявшемуся Токку. Мы… Впрочем, нет, не мы, а я один. Студент Рапп вдруг очутился на середине улицы. Он стоял нагнувшись и через широко расставленные ноги разглядывал беспрерывный поток автомобилей и прохожих. Решив, что и этот каппа свихнулся, я поспешил выпрямить его:
– Что ещё за шутки? Что ты делаешь?
Рапп, протирая глаза, ответил неожиданно спокойно:
– Ничего особенного. Просто так гадко стало на душе, что я решил посмотреть, как выглядит мир вверх ногами. Оказывается, всё то же самое.
Вот некоторые выдержки из книги философа Магга «Слово идиота»:
Идиот убеждён, что все, кроме него, – идиоты.
Наша любовь к природе объясняется, между прочим, и тем, что природа не испытывает к нам ни ненависти, ни зависти.
Самый мудрый образ жизни заключается в том, чтобы, презирая нравы и обычаи своего времени, тем не менее ни в коем случае их не нарушать.
Больше всего нам хочется гордиться тем, чего у нас нет.
Никто не возражает против того, чтобы разрушить идолов. В то же время никто не возражает против того, чтобы самому стать идолом. Однако спокойно пребывать на пьедестале могут только удостоенные особой милости богов – идиоты, преступники, герои. (Это место Крабак отчеркнул ногтем.)
