В стране заоблачных вершин полностью

«Все климатические зоны мира! Высочайший пик на земном шаре! Здесь родился Будда! Единственное индуистское королевство в мире!» — призывно кричат со стен туристических бюро рекламные плакаты. Воображение сразу рисует обширный континент. Однако речь идет лишь об одной относительно небольшой горной стране — Королевстве Непал.

На юге страны растут густые тропические леса. Там водятся носороги. Чем дальше на север, тем местность становится более пересеченной, а климат еще суровее. Бесконечные цепи горных вершин, покрытых снегами, — настоящий рай для альпинистов. С юга на север Непал простирается в среднем на двести пятьдесят километров. Значит, будь он равнинной страной, климатические условия на всей территории были бы примерно одинаковыми. Но в том-то и дело, что Непал — это равнины и возвышенности, высочайшие горы и глубокие долины. Вследствие колоссальной разности высот между крайними точками севера и юга страны климатические условия на относительно небольшой территории сменяются очень быстро.

Трудно себе представить, что, преодолевая это расстояние, можно попасть из тропиков с изнуряющей жарой в леденящий холод вечных снегов. Всего двести пятьдесят километров, но каких! Узкой полоской протянулись южные, равнинные районы (тераи), за которыми возвышаются холмы, затем рельеф местности резко меняется.

На пути встают горы, вдалеке виднеются заснеженные пики. Шутка ли, максимальная разность высот достигает 8600 метров!

Впервые я оказался в Непале летом 1965 года. Тогда я имел довольно смутное представление об этой стране, лишь какие-то сенсационно-загадочные сведения.

— Непал?! Страна, где обитает снежный человек? — в один голос твердили знакомые, когда узнавали, что мне предстоит поездка туда.

Однако это скорее разжигало мой интерес, нежели пугало.

В то время скоростные реактивные лайнеры не могли совершать посадки в небольшом аэропорту Катманду, поэтому из Дели мне пришлось лететь до непальской столицы на стареньком двухмоторном самолете. Хотя перелет, включая остановку в Варанаси, занял около шести часов, он был, несомненно, более впечатляющим, чем нынешний, на который уходит немногим более часа. Наш видавший виды самолет не рискнул подняться на большую высоту, откуда из иллюминаторов, кроме облаков, ничего не увидишь, и медленно проплывал над территорией Индии, под крылом виднелась выжженная солнцем и окутанная пылью земля.

Через некоторое время молодая стюардесса в сари объявила, что мы пересекаем индийско-непальскую границу. Наконец-то я в этой загадочной стране! Я буквально прилип к стеклу иллюминатора. Внизу простиралась все та же равнина, на которой яркой зеленью выделялись джунгли. Взревели моторы — началось предгорье. Вот зеленовато-серые громадины пошли в атаку на наш беззащитный перед этими исполинами самолет, который уже и не пытался их преодолеть, а лишь лавировал между вершинами. Хотя большинство пассажиров не впервые совершали подобный перелет, однако и они не могли удержать возгласов восхищения, когда перед ними открылась сказочная панорама сверкающих девственной белизной снегов Гималаев.

Мне удалось пробраться в кабину и поговорить с молодым командиром экипажа. (Мы познакомились с ним еще в Варанаси.) Пытаясь перекричать шум моторов, он, обращаясь ко мне, выпалил:

— Эверест! — и кивнул в сторону снежной гряды.

— Эта? — я показал на высокую вершину.

— Да нет, — уже сердито оборвал меня пилот, — вот она!

Он махнул рукой в сторону ничем не приметной вершины, затерявшейся среди других, казавшихся более высокими заснеженных пиков.

Я всегда был уверен, что Эверест[1] — какой-то бастион, возвышающийся над всеми остальными горами, а увидел пик, который, на мой взгляд, ничем не отличался от многих других. Пилот, заметив на моем лице откровенное разочарование, снисходительно бросил:

— Такое впечатление Эверест производит только издали, а вы попробуйте добраться пешком хотя бы до его подножия, тогда узнаете, что это такое!