— Ты же знаешь, наши глаза хорошо воспринимают только двухмерное изображение. И вся инженерная наука прошлого сводилась, в сущности, к переложению трехмерного изображения в двухмерное. Но если сравнительно легко изобразить на бумаге трехмерный предмет, то чтобы изобразить четырехмерный лист бумаги не годится. То есть, изобразить-то можно, только понять, что же именно изображено нельзя. Влад сделал допущение, что для понятного отображения многомерного предмета, где под словом «много» понимается число больше двух, число измерений должно снижаться не более чем на единицу. Исходя из этого, он создал несколько трехмерных разрезов четырехмерной лошади.
— Ну и как?
Вацлав пожал плечами.
— Может Влад там что и понял, но я, пожалуй, не отличу проекцию лошади от проекции лисы.
— Он что, не снабжает свои творения поясняющими подписями? — ехидно спросил Милан.
— Снабжает, мой мальчик, причем многотомными. С предположительными характеристиками изображенных внутренних органов и особенностей их работы. Но хочу предупредить. Если будешь учиться на факультете общей магии, к лекциям Влада относись с большим пиететом, чем к моим словам. Влад не одобряет подобный юмор у студентов.
Милан принял смущенный вид.
— Я очень нахально себя веду?
Вацлав пожал плечами.
— Я привык.
Милан вопросительно поглядел на начальника, увидел его легкую улыбку и лукавый блеск голубых глаз и успокоился.
К ужину компания пришла в город Золотого Кольца Трехречья. На входе в город дежурил наряд охраны.
— Представьтесь, господа, — вежливо предложил командир.
— Паломники из Верхней Волыни, — ответил Вацлав.
— Следуйте за мной, господа, — предложил охранник. — Вот, садитесь в сани, до гостиницы еще далеко.
— Юмор у тебя, Димочка, — вздохнул Вацлав, залезая в сани.
Милану почудился, впрочем, может и не почудился, голос Володимира.
— Рад, что тебе нравится, Славочка.
Через полчаса они уже входили в гостиницу. Несколько дней назад они уже посещали гостиницу для паломников Золотого Кольца Трехречья, поэтому сразу почувствовали разницу. У входа дежурил администратор. Увидев их, он вежливо поклонился, проговорил: «Одну минутку, господа», и вихрем вылетел из холла. Не успели путники недоуменно переглянуться, как администратор уже появился вновь, в сопровождении хозяина гостиницы и двух носильщиков. Хозяин гостиницы с интересом оглядел гостей и почтительно поклонился.
— Здравствуйте, господа. Мы уже заждались. Позвольте проводить вас в ваши покои. Прикажете подать вам ужин в номер, или желаете спуститься в общий зал?
— В номер, — приказал Вацлав.
— Можно накрывать на стол?
— Через полчаса.
— Будет исполнено.
В прошлое посещение подобной гостиницы, друзья уверились, что третий этаж предназначается для обслуживающего персонала. На лестницах стояли таблички, с надписями «посторонним вход воспрещен», а сами лестницы были перегорожены толстыми бархатными шнурами. Сейчас же хозяин гостиницы решительно отодвинул в сторону пунцовый шнур и повел их вверх. Они прошли по устланному ковровой дорожкой коридору, в торец здания и оказались между двумя дверями одна напротив другой. Хозяин распахнул одну из дверей, и путники вошли в номер. По самой скромной оценке, он значительно превосходил номера люкс на границе. Теперь стало понятно, почему в коридоре почти не было дверей.
— Господин Вацлав, этот номер для вас и вашего темноглазого помощника. Господин Володимир сказал мне, — гордо добавил хозяин, — темные глаза таят мудрость, синие — любовь. Теперь я вижу, что он имел в виду глаза ваших спутников. Господа Янош, Станислав, ваш номер напротив. Пойдемте, я провожу вас. Ужин подадут через, — (он глянул на часы), — двадцать семь минут в номер господина Вацлава.
Вацлава кивнул и скрылся в ванной. Милан, под руководством хозяина гостиницы, принялся обживать номер.
Все-таки в Трехречье жили своеобразные люди. Они почему-то уверились, что одному жить просто не интересно, даже в гостинице. Номер явно предназначался высокопоставленному лицу с секретарем, помощником, охранником, или кого здесь принято возить. Милан занял меньшую спальню, поближе к двери, оставив в распоряжении шефа большую с кабинетом. Хозяин сказал, что именно в этом кабинете он и сервирует обед.
К большому удивлению Милана, Вацлав освободил ванную минут через пятнадцать. Обычно маг проводил там гораздо больше времени.
— Иди скорее, мойся, — нетерпеливо проговорил Вацлав. — Сейчас подадут ужин. Сразу после ужина я лягу поспать, а ты подежуришь, подождешь Володимира.
Милан невольно поежился. Он сегодня весь день пытался отогнать от себя воспоминания о жутком рассказе воспреемника, и вспоминал, вспоминал. Безумные слова сожаления и ненависти звучали у него в голове, заглушая все прочие впечатления. А сейчас, Вацлав прав, уже совершенно ясно, воспреемник не отступился от своего каприза пообщаться со своим предполагаемым родственником.
Милан быстро принял душ, переоделся и прошел в кабинет. Там уже собрались все его спутники, а на столе стояли напитки, салаты, вазочки с черной икрой, маслом, холодное мясо и рыба.
