— Понятно. Вот народ и живет впроголодь. Еще пока был скот, дак молоко да сыр. А как в этом году падеж случился, так и живем тем, что стали друг у друга картошечку красть.
— Может быть, я что-то не понимаю, но ведь от грабежей картошечки больше не становится, — возразил Милан.
— Дак оно как, господа. Ведь недаром же говорят — кому война, а кому мать родна. Там, между Вислой и Одером землица хоть куда. Да только народишко решил разжиться, буде покупателей на их товар выше крыши. Это знаете, одежонку можно лишний раз залатать да поносить еще пару годочков. А кушать каждый день хочется. Да не по одному разу. Так что теперь вся моя братва за вас, господа, в огонь и в воду пойдет. Уж больно вы щедро к нам отнеслись. Даже больше, чем по-доброму.
— Одно я не пойму, — вступил в разговор Милан. — Что вы забыли в паре часов от границы? Кого грабить то хотели?
Аввакум подлил себе в кружку пива из кувшина.
— Знаете, господин Милан, у нас здесь прошел слушок, что один купец, отсюда, из Бобра, решил закупить на границе всяких разносолов. А у нас семьи, их кормить надо. И мы решили, что хоть нам разносолы и ни к чему, с нас вполне бы хватило рагу, как сегодня Макар подавал, но на безрачье и рыба — рак. Уж лучше разносолы жрать, чем лапу сосать.
— Это вы точно подметили, — засмеялся Милан и встал, — Я, пожалуй, пойду, посплю, Вацлав. Что-то я сегодня какой-то усталый.
— И с чего бы это? — отозвался маг и тоже встал. — Подожди, я хоть посмотрю как ты.
— Все в порядке, — нетерпеливо отозвался молодой человек.
— Господа, — в разговор внезапно вступил самый старший из друганов Аввакума, — я слышал, наши ребята говорили, что вы пили их силу. Я так понимаю, вы делали это для господина Милана. Он не здоров, и нуждается в лечении. А по вам видно, что ваших сил только на вас и хватит, да и то не совсем. Вы сегодня накормили нас за свой счет, значит дали нам силы. Я считаю, ребята, что не к лицу нам быть обязанными каждым куском и надо хоть отчасти отдать долг. Возьмите мою силу, господин маг, и полечите своего товарища. Он болен по нашей вине, а вы нас не только не сдали властям, что здесь, в Бобре, плевое дело, а наоборот кормите самым лучшим, что есть в трактире.
Разбойники довольно искренне поддержали говорящего.
Тот подошел и протянул Вацлаву сильные руки рабочего человека.
— Как тебя зовут, добрый человек? — спросил маг.
— Трифон, господин Вацлав. А что добрый, так вы ошибаетесь. Был добрый, да весь вышел. А как тут будешь добрым, ежели работы нет, да огород не родит, да коровенка пала. А дома жена да двое детей — лоботрясов. Нет, господин, они хорошие дети, да только из них такие же работяги, как и из меня. Старший сын кончил в том году университет и приехал в нашу деревню учителем в старшие классы, а младший пока что школу заканчивает. Точнее, заканчивал, пока у нас учителям платить не перестали. А как перестали, считайте, сразу мы с Ефимом остались без работы, а Арсений и Матрена без кормильцев. Если бы ребятки нам не помогали...
— Да как же мы тебе не поможем, дядя Трифон? — возмутился Аввакум. — Когда ты нас учил сызмальства. И помогали, и впредь поможем. Да только ты правильно сделал, что вошел в долю. Одно дело помощь, другое своя часть дохода. Оно и больше и лучше.
— Все так, — кивнул Трифон.
Вацлав посмотрел в открытое лицо деревенского учителя и подал руку.
— Спасибо тебе, дядюшка Трифон. И знаешь, что я скажу? Если уж такие люди, как ты выбрали разбойную карьеру, то здесь, в Полесье совсем плохо стало.
— Да вы не стесняйтесь, возьмите силу. Я крепкий, от меня не убудет.
Вацлав отрицательно покачал головой.
— Скажи мне лучше, дядюшка Трифон, чем будут жить ваши семьи, пока вы будете провожать нас до границы с Поморьем.
Трифон поморщился.
— Месяц-то продержатся. А там мы вернемся, глядишь заработаем.
Вацлав нахмурился, подумал и достал из кармана деньги.
— Вот возьмите... Сколько вас человек?
— Двадцать один, — гордо отозвался Аввакум.
— Очко, значит. Надо понимать, что это вы в двадцать одно играете. Ну — ну... Да ладно. Вот вам по сотне на брата, посылайте гонцов, пусть отвезут семьям. Мне вовсе не улыбается, чтобы вы всю дорогу, отправляя в рот кусок, думали, что ваши близкие-то такой кусок еще не скоро увидят.
Трифон поклонился. За ним поклонились и остальные разбойники.
— Благодарю вас, господин Вацлав, — за всех сказал Аввакум. — Эй, Гордей, возьми Игната и Онисима и рысью до дому. Отдадите деньги и назад.
— Может быть лучше сразу отвезти продукты? — предложил Милан.
— Лучше то оно лучше, — согласился предводитель, — Да только дольше.
— Ничего. Не торопитесь, господа, мы поспим подольше.
Аввакум поклонился, подцепил Гордея под ручку и выскочил из трактира. Еще несколько разбойников устремились за ними следом. Остальные же заняли позицию честных часовых при высокопоставленных особах.
Милан зевнул и пошел наверх, в спальню. На второй ступеньке он споткнулся, и чья-то рука с готовностью поддержала его под локоток.
