— А если взять другую, сильную?
— Кровь индивидуальна, Милан, так же, как и отпечатки пальцев. Здесь могла бы немного помочь кровь его брата, но он не соглашается.
— Венцеслав?
— Нет, Яромир. Он согласился воспользоваться кровью брата только раз — чтобы с гарантией дожить до его приезда.
— Венцеслав куда-то уехал?
— А что, его не может на подвиги потянуть? Ну ладно, Милан, пора идти, — маг помолчал, потом с ехидцей добавил. — А жаль, что сейчас день. Была бы ночь — мои глаза бы очень эффектно засветились кровью. Твоей. Тебе бы понравилось.
Они забросали костер землей и вернулись на дорожку.
— Вацлав, а вы, правда, можете быть вампиром?
— А как же. Теперь, я думаю, ты не будешь забывать о припасах на дорогу.
— Не буду, — согласился Милан. — А все-таки, Вацлав...
Вацлав вздохнул:
— Если ты так любопытен, мой мальчик, тебе надо было читать учебники, а не посмертные воспоминания каких-то сомнительных личностей. На самом деле, Милан, вампиризм — это болезнь, причем довольно любопытная. Кстати, можешь не беспокоиться. На самом деле вампиры не пьют кровь своих жертв и крайне редко их убивают. Точнее, никогда не убивают, по крайней мере, сразу. Если вампир продолжительное время питается одним и тем же человеком, тот умирает. От истощения организма и заражения крови.
— Это как?
— Видишь ли, в силу различных причин, у вампиров полностью отказывает желудочно-кишечный тракт. Но при этом у него развиваются клыки. Они полые внутри и соединяются с кровеносной системой вампира. Вампир вонзает их в артерию жертвы, забирает из крови питательные вещества и сбрасывает туда же продукты своей жизнедеятельности. Словом, включается на некоторое время в его кровеносную систему. Поэтому они и ухитряются так перепачкаться, как любят рисовать на картинках в книжках. Кстати, мой мальчик, поддерживать жизнь таким способом могут не только вампиры. Я, например, всегда ношу в кармане парочку клыков.
Милан махнул рукой.
— Лучше таскайте с собой запасной бутерброд. За меня вы возьметесь в самом крайнем случае — ведь заломает же возиться с клыками, а к тому времени с меня и взять будет нечего.
— Ну ничего не боится! — засмеялся Вацлав.
К концу дня погода испортилась и в Старые Загорки они вошли под довольно сильным и очень противным дождем.
— Везет нам на такую погоду! — ворчал Милан.
— Ничего, мой мальчик, скоро похолодает, да и вообще мы едем на север, так что вместо противных дождей на нас будет падать белый пушистый снег, — утешил его Вацлав. Впрочем, Милана не слишком вдохновила нарисованная им перспектива.
Дороги в Загорках были не на много чище, чем за городом, да еще по ним непрерывным потоком шли экипажи, обдавая грязными, липкими брызгами тротуары и многочисленных прохожих. Так что, когда путники подошли к гостинице Центральная, выбранной ими за то, что она и в самом деле располагалась в центре города, где, в свою очередь, гнездились Центробанк, различные правительственные учреждения, театры, рестораны для богатых и дешевые забегаловки для рядовых служащих, они выглядели очень колоритно. Темноволосый Милан напоминал разбойника с большой дороги, а блондин Вацлав — пилигрима со старинной гравюры. Только посоха не хватало. Тем не менее, швейцар почтительно пропустил их, сраженный вопросом Вацлава:
— Здесь кредитные карточки принимают?
На следующий день, сразу после завтрака, Вацлав отправился в банк, велев Милану запастись припасами на дорогу. Милан болтался полдня и вернулся нагруженный настолько, что Вацлав искренне расхохотался.
— Решил быть предусмотрительным? Ну-ну. Оказывается, медицинская магия имеет побочный эффект — воспитательный.
— Ничего смешного, — огрызнулся Милан. — Видели бы вы себя со стороны!
— Мне хватило того, что я видел тебя. — Вацлав помолчал. — Да, Милан, у меня плохие новости. Мы едем в Угорию.
— Зачем?
— Как ты знаешь, я был в банке, хотел получить Трехреченскую кредитку, или хотя бы немного наличных, и оказалось, никаких контактов у Светлогории с Трехречьем нет, а граница закрыта.
— Как?
— Не знаю. И после того, что мы слышали от Станислава, не имею ни малейшего желания проверять.
— Вацлав, я вообще не понял, ни что мы делаем в Светлогории, ни зачем мы едем в Угорию. Разве мы не могли бы просто проехать по границе, обменять деньги в придорожном обменном пункте и прибыть на место за каких-нибудь несколько дней?
— Оно бы неплохо было вместо того, чтобы месить грязь по дорогам, с ветерком прокатиться на восьмерке восьмимерок. Считается, что на границе нельзя долго находиться без вреда для здоровья. Подобные перемещения возможны только для грузов.
— А возницы?
— Говорят, что их рано или поздно забирает граница.
— Но ведь есть пассажирские поезда, я сам видел.
