Среди бесчисленных моментов, из которых сложилась атмосфера того вечера, один был особенно важен: то, как Евгений собирался, предвкушая бурное примирение. Он совершенно забыл о скандале, потому что смотрел на это по-своему: Ундюгерь поделилась своим секретом с Аней, а та ничего не поняла, сделала глупые выводы, разболтала матери, а та к тем выводам добавила свои. Они раскричались, предполагая, что делают правильно, видя в Ундюгерь монстра. Но он-то знал её лучше других. Она не монстр, скорее маленький испуганный эльф с крылышками, как у бабочки. Всё просто! Женщины всегда скандалят между собой, это их сущность. Они без этого не могут. Ну поругались, покричали, пора успокоиться.
И вот этот момент, когда он собирался на вечер, без конца меняя рубашки и крутясь перед зеркалом, волнуясь и краснея, вызывал в нём при каждом воспоминании море негодования и ненависти.
Он пришёл последним, когда все сидели за столом и выпивали, громко чокаясь. Сердце бешено стучало, и он даже глупо улыбался, стесняясь и предвкушая. Но первое разочарование – Ундюгерь не было. Ему представилось, что она отказалась прийти из гордости и обиды. Но оказалось, что Аня и не думала звонить ей. Он не помнил, сколько рюмок выпил, прежде чем начал с ней разговор, задавая простые вопросы, пытаясь уловить суть. Но сестра разрыдалась и обвинила его в том, что он плохо обращается с ней. Снова поднялся шум, мама стала кричать и плакать, Ян бросился утешать Аню, Марат Прогалинский удалился курить, а Соня смотрела телевизор с непроницаемым видом. Она не собиралась вмешиваться. Трудно было определить, на чьей она стороне.
Евгений оказался на улице с прикуренной сигаретой в руках. К нему присоединился Ян, они взяли такси и поехали в бар, заказали пиво. Очередной разговор не из лёгких.
– Я просто спросил, почему нет моей жены. А Анька, оказывается, вообще не звонила, хотя обещала!
– Ничего она не обещала, ты не так понял. Разве станет Анюта звонить этой женщине?
– Моей жене!
– Пусть так. Но, конечно, было глупо с твоей стороны просить об этом.
– Зачем она обещала? Могла бы не обещать! В чём я виноват?
Евгения душили обида и непонимание. Его глаза выражали страх и разочарование, он не мог поверить, что примирения не случилось. Злился, что не мог разрушить преграду, которая обросла новыми кирпичами и цементом.
– Неужели так трудно? Неужели трудно?
Ян выдерживал паузу, потягивая пиво и дожидаясь, пока вспышка брата угаснет. На его лице ничего не отражалось, но в глазах блестело любопытство. Он наблюдал, как Евгений выражает своё горе, и испытывал радость. Хорошо, что ничего не вышло.
– Я хотел, чтобы Ундюгерь пришла!
– Почему ты сам ей не позвонил? – наконец спросил Ян, заказав ещё пива. – Отчего перекладываешь свои проблемы на Анюту?
– Что?
– Позвонил бы сам своей жене. Вместе бы пришли на вечер. Посидели.
Евгений задумался на мгновение, глаза превратились в узкие щёлки, губы кривились, будто он собирался заплакать. А Ян продолжал:
– Не понимаю. Ты сейчас обижен на сестру, хотя это твои личные дела. Не надо было никого вмешивать.
– Как будто я вмешивал! Ты же знаешь, что Анька начала… Я хотел, чтобы она загладила вину, позвонив Ундюгерь и позвав её. Она утверждала, что они подруги.
Ян расхохотался:
– Подруги? Самому не смешно?
– Не смешно. Это утверждала Анька!
– Нельзя верить всему, что говорят женщины.
– Женщины! Наша сестра, а не женщины. Теперь весь город знает, что Антон не мой биологический сын. Слово-то какое, чёрт возьми! Биологический! Но я до сих пор не понимаю, зачем она ей рассказала.
– Не понимаешь, о чём идёт разговор?
– Не понимаю, откуда этот разговор возник! Зачем надо было вмешивать сестру. Это была только наша тайна. Тайна Ундюгерь и моя, понятно?
– Так ты знал?
– Знал.
– С ума сойти! – Ян схватился за голову. Его, всегда спокойное лицо, покраснело, на лбу выступили капельки пота. – Как ты допустил? Ты знал, что ребёнок не от тебя и молчал?
– Это только моё дело.
Ян развёл в сторону руками:
– Конечно, только твоё. Но что ж теперь обижаться на Анюту? Обижайся лишь на самого себя.
– Что-то я тебя не пойму! – Евгений закурил, допивая пиво. – До вашего вмешательства я жил совершенно спокойно. А теперь должен чувствовать себя полным дерьмом, потому что мой сын отказывается от меня. А отказывается он от меня, потому что ему рассказали какие-то небылицы из прошлого, которое никто не помнит и не хочет знать. Обижаться лишь на самого себя?
– Но мы-то тут при чём? Твоя жена сама всё рассказала! Кто тянул её за язык? Если большой секрет, то и хранила бы его. Кто мешал?
– Да пошёл ты!
Сказать нечего, и от этого ещё хуже. А Ян совсем распоясался, пьёт пиво, будто ничего не происходит. Он занят своими мыслями, своей правдой. Защищает от Евгения родную сестру.
– Я не могу понять, как ты связался с этой шлюхой? Вернее, зачем с ней остался?
– Не называй её так! – В голосе Евгения послышалась угроза.
Но Ян лишь усмехнулся. Брат был слишком пьян, чтобы распускать руки.
– А как ты узнал? Неужели сама рассказала?
– Не важно.
