– Не должна, но думаю. Потому что там бываю, мам, и всё вижу своими глазами.
– Ты говоришь, как ребёнок. Их жизнь – не твоё дело. И не моё.
– Мама! Там же живёт папа!
– Тебе действительно не нужно бывать там.
– И я об этом говорю! Но не хочется обижать папу.
– Я поговорю с ним.
Ольга резко поднялась с пола и повернулась к Анжеле, которая хмуро смотрела на дочь, барабаня по книге пальцами с коротким перламутровым маникюром.
– Мам, он обидится. Не поймёт. Он скажет, что мы его бросаем. Что я его бросаю.
– Тогда соберись и прекрати говорить глупости! Все люди разные, пойми! То, что тебе кто-то не нравится не даёт право осуждать и пренебрегать. Папа редко отказывается от выпивки, в этом его проблема. Наверно у его жены такая же проблема, я не знаю. Но им комфортно вместе! Они взрослые люди и сами выстраивают свою жизнь. Я понимаю, что тебе тяжело. Но успокойся и прекрати злиться.
– Хорошо. На сегодня может и прекращу. Я завидую твоему спокойствию, мам! Ты железная женщина.
Ольга потёрла покрасневшие глаза.
– Голова болит.
– От переутомления и плохих мыслей.
– Выпью таблетку и лягу спать. Давление, наверно, поднялось.
Анжела кивнула. Она задумчиво смотрела куда-то перед собой. Ей шестьдесят лет, а она никогда не жаловалась на давление. Ольга поднялась, растирая затёкшие руки и ноги.
– Надо действительно записаться на йогу. Я становлюсь похожа на дерево. И это говорит прекрасный детский хореограф с безупречным шпагатом. Мам, ты слышишь? Я – дерево!
Анжела не ответила. Она могла упорно молчать, чтобы прекратить ненужный разговор. Ольга имела обыкновение разбирать свои проблемы по косточкам, но однобоко, не желая принимать сторону того, кто был ей неприятен. Ей жаль отца, она надеялась, что он мечтает вернуться в семью, понимая, что Анжела гораздо лучше Обидиной. Да их даже сравнивать нельзя! И было грустно, и не хотелось идти на день рождения. Но оставалась надежда, что папа поговорит с ней, раскается и объяснит всё про свою жизнь! Ради этого стоит потерпеть.
Вечером перед днем рождения позвонил отец. Говорил громко, на высоких нотах, смеялся, спрашивал, как дела. Ольга сразу поняла: выпил. А ведь праздник только завтра. Многое зависит от обстановки и личного вкуса. Папа больше десяти лет не изменяет своему вкусу. Он не испытывает беспокойства от того, что трезвость перестала быть нормой. И Ольге трудно требовать от него перемен. Это возможно было, когда он жил с ней и с Анжелой, что-то требовать или уговаривать, спорить, объяснять, добиваться своего, но в доме Обидиных исключено.
– Оленька, ты не забыла? Завтра мы тебя ждём.
– Да, пап. Я приеду с Костей и Леной.
– Хорошо. Кстати, ты знаешь, что дарить нужно деньги? Анечка хочет что-то купить Андрюше. Что-то нужное.
Ольга с беспокойством посмотрела на свой подарок, упакованный в яркую хрустящую бумагу. Она вчера полдня провела в торговом центре.
– Вы хотите деньги?
– Да, Анечка хочет. Кто лучше неё сможет угадать с выбором подарка?
– Пап, но я уже купила.
– Что ты купила?
– Подарок.
– Правда? Ай, как нехорошо получается! – В голосе отца почувствовалась неуверенность. Он откашлялся. – А какой?
– Костюмчик и машинку.
– Костюмчик? Ай, как нехорошо!
– Почему нехорошо? Костюмчик классный! Современный, зелёный с мишками. Он вязаный, с капюшоном. Красивый! И грузовую машину, которую можно запускать пультом управления.
– Господи! С пультом управления! Олечка, Андрюше всего-то годик исполняется.
– Но, пап, он может смотреть, как машина ездит. Это интересно. Аня будет управлять игрушкой с расстояния. Пульт не нужно давать ребёнку.
Прогалинский помолчал несколько секунд, обдумывая слова дочери. И неожиданно произнёс:
– Пульт – это слишком.
– Пап, послушай… – Её голос дрогнул, ладонь, держащая телефон, вспотела.
Она была растеряна. Никак не думала, что в купленном подарке возникнет серьёзная проблема. Промелькнула мысль – не ходить.
– Доченька, эти вещи надо немедленно вернуть в магазин. У тебя остался чек? Анечка хочет, чтобы дарили деньги.
– Но, папа!
– Понимаешь, это важно для Анечки.
Повисла ещё одна пауза. В горле запершило. Ольга пошла в кухню, чтобы выпить стакан воды. Отец терпеливо ждал. Наконец ответила хриплым голосом.
– А что она хочет купить?
– Ещё не определилась точно. То ли велосипед, то ли роликовые коньки.
– Роликовые коньки? Ты серьёзно? Ребёнку только год исполняется!
– Так на вырост. И ещё, знаешь, Оль, Анечка мечтает о большой машине для Андрюши. Чтобы посадить его в неё и катать. Ну, представляешь себе, наверное, да? Ребёнка сажают в машину, идут рядом, управляя пультом. Машина, как настоящая, только маленькая.
– Чем управляют? – не поверила своим ушам она.
– Ну пультом! Управляют пультом, и машина сама едет. Большая, как настоящая! Анечка мечтает о такой машине!
– Но… Ты, же только что сказал, что пульт – это слишком.
