Старший из них призывно махнул рукой, указывая на стоявшую неподалеку 37-мм пушку. Косо развернутая поперек дорожного полотна, она на вид не имела никаких повреждений.
– Больке, Форш! Осмотрите обоз – нам нужны снаряды. Ищите бронебойные, с этой железной коробкой ничем другим не справиться!
Оба названных солдата скользнули в мешанину телег.
– Ты и ты, – указал старший ещё двоим. – Вон ту телегу как-то надо отодвинуть, она будет мешать нам стрелять. Старайтесь делать это не слишком явно, наверняка русские наблюдают за этим местом. Остальным – пока лежать здесь!
Отодвинуть вдвоем перевернутую повозку – тот ещё геморрой. Поэтому к парочке выбранных для этой цели артиллеристов присоединились ещё два человека. Совместными усилиями её кое-как оттащили в сторону, и тонкий ствол орудия хищно шевельнулся, выискивая цель. Теперь ничто не мешало ведению огня – сектор обстрела был расчищен. Дело оставалось только за снарядами.
Зуммер телефона заставил капитана оторваться от пулемета.
– Да!
– Товарищ капитан! Там – на той стороне реки, шевеление какое-то наблюдается.
Снова гудит под сапогами металлический пол – бегом в наблюдательную башенку. Лязгнули открываемые заслонки, и прыгнул в руки бинокль.
Точно – есть движение! Какие-то полураздетые мужики оттаскивают в сторону перевернутую повозку. За каким, простите, фигом?
Ага…
У вас там орудие имеется?
Вот, стало быть, какие сюрпризы заготовили нам фашисты!
Телефон!
– Карпов!
– Здесь я, товарищ командир!
– На том конце моста немцы пушку к стрельбе готовят!
– Понято… щас мы им навесим…
Загудела, разворачиваясь, орудийная башня, приподнялся ствол пушки.
– Герр ефрейтор! Есть снаряды – целый ящик!
– Осколочные?
– Форш роется в повозке, сейчас и другие отыщет.
– Ладно, давай пока к орудию и эти…
Прилетевший со стороны железной дороги снаряд рванул землю неподалеку – на головы артиллеристам посыпался всякий мусор и обломки разбитых повозок.
– К орудию! Нас заметили и сейчас перепашут тут всё к чертовой матери! Будем стрелять тем, что есть!
Гахнула, подпрыгнув на месте, незакрепленная тридцатисемимиллиметровка. Встал на насыпи разрыв снаряда, взметнув в стороны щебенку.
– Снаряд!
Взрыв поблизости.
Схватился за грудь раненый подносчик, выронив снаряд. Выскочивший из-под насыпи полуголый солдат, подхватил его и, оскалившись в ухмылке, ловко забросил в казенник пушки. Лязгнул затвор.
Веер горячих пуль пронесся над дорогой, выбивая щепки из опрокинутых повозок, поднимая пыль и пронзая её огненными стрелами трассеров. Получив пулю в бедро, рухнул на дорогу ещё один солдат, из тех, которые оттаскивали в сторону повозку.
Разрыв!
По борту бронеплощадки стеганул веер осколков – снаряд лег уже значительно точнее, чем предыдущий.
– Майерс, Гофман – помогите развернуть орудие!
Оба артиллериста схватились за станины, разворачивая пушку.
Взрыв!
Рухнул на землю Форш. Деревянный ящик со снарядами, ударившись о колесо повозки, упал чуть в стороне.
Выстрел!
Мимо…
– Снаряд!
Выстрел!
– Ещё снаряд!
Уже три пулемета стегали свинцовыми плетьми остатки обоза.
Майор повернулся к лежащему рядом офицеру.
– Я видел отблеск между башнями – там сидит их наблюдатель. Передайте по цепи – массированный огонь из всего, что может стрелять! Мы должны его ослепить! Надо дать возможность нашим товарищам накрыть, наконец, этого дьявола! Иначе его пушки перемешают с землей наших артиллеристов.
Команда – и над гребнем насыпи поднялись стволы винтовок и пулеметов. Скользнули в опустевшие окопы охранения расчеты – надо было добраться до замолчавших пулеметов охраны.
И загудела броня под ливнем пуль…
Алексей поспешно нырнул вниз – по борту бронеплощадки словно градом осыпало. Над его головой заскрежетало, и к ногам упал сплющенный кусочек металла – пули уже влетали в амбразуру. Рывок рычага – и встали на место заслонки.
Теперь – бегом в башню!
Карпов сейчас воюет с артиллеристами, но моё-то орудие по-прежнему смотрит на дорогу – туда, откуда сейчас ведут огонь пехотинцы. Вот и подкатим им…
Кстати!
Он даже запнулся на бегу.
Отчего немцы открыли ружейно-пулеметный огонь по бронеплощадке, понимая всю бесперспективность этой затеи? Отвлекают внимание от своих артиллеристов? Да, но если дело не только в этом?
– Левченко! – наклонившись вниз, крикнул капитан. – Ты где тут?
– Здесь! – отозвался откуда-то из глубины вагона агроном.
– За тылом смотри! Не просто так немцы пальбу устроили! Не иначе, ползет к нам кто-то тишком!
Рванувший на насыпи снаряд, не только исковеркал пути – осколки и разбросанная взрывом щебенка просвистели над головами отважной двойки, что пробиралась к вагону. Солдаты прижались к земле, опасаясь следующего разрыва. И он последовал – чуть в стороне, словно стреляло сразу несколько орудий, второпях засыпая противника градом снарядов. И ладно бы, если стрельба велась бронебойными лупили осколочными, что сразу же сделало проблематичным сам подход к бронеплощадке. Снаряды даже пролетали над насыпью и рвались где-то в лесу, стрелявшие явно торопились накрыть цель.
Но выполнять задание было нужно и, выждав некоторое время, оба солдата осторожно двинулись дальше.
