Неуклюже пригибаясь, спотыкаясь и падая, белоповстанцы побежали. Зачастили выстрелы. Суетня у юрт кончилась. Над открытой настежь дверью образовалось облако пара. Красноармейцы залегли у изгороди. Тоненько заныли пули, с цоканьем впиваясь в деревья.
— Какая сволочь стреляла?
Налившимися кровью глазами Павел оглядел отрядников. Но разбираться было некогда. К ногам его упала срезанная пулей ветка. Павел инстинктивно отшатнулся, словно этим бессознательным движением мог уберечь себя. А неведомая сила так и тянула назад, за толстые обомшелые лиственницы. «Жить!» — сверкнуло в мозгу.
— Огонь! — отдал команду Павел.
Он вскочил и тяжело побежал, разбрызгивая в стороны мелкие снежные заструги. Добравшись до поваленной сосны с растопыренными корнями, Павел упал за нее, осмотрелся и сунул в развилку сучьев руку с наганом. Рукоятка его стала мокрой и липкой. Он придержал дыхание, тщательно прицелился и плавно нажал на спусковой крючок. Возле изгороди вскочил человек в длиннополой шинели, нелепо взмахнул руками и медленно осел на землю.
— Ага, попал! — злорадно ухмыльнулся Павел и, обернувшись, крикнул: — Огонь! Пали! Смелей, ребята! Мы им покажем!
В горле так сильно пересохло, что невозможно было проглотить слюну. Павел нащупал в кармане фляжку с неразведенным спиртом и сделал несколько судорожных глотков. Страх прошел. Наоборот, нарастало сильное возбуждение, какая-то дикая, бесшабашная радость. Передохнув, он окликнул прикорнувшего рядом охотника-якута:
— Видишь, с юрты стреляет? Около трубы. Сними его!
Раздался выстрел, и человек, дернувшись, повис вниз головой.
— Молодец!.. Где же Станов? Долго что-то.
Огонь со стороны красноармейцев заметно ослабел.
— За мной, ребята!
Отрядники поднялись более дружно и побежали. Павел слышал возле себя чье-то хриплое, натруженное дыхание. Но кто оказался соседом, разглядывать было некогда. Скорей бы добраться до юрты.
— Ура!! — заревел командир, добегая до первой полуразвалившейся изгороди.
Уже ясно можно было различить черные распахнутые полушубки, шинели, озабоченные лица красноармейцев. Красные бойцы встретили наступавших залпом, затем — вторым. Неподвижными бугорками остались лежать тела убитых повстанцев.
— Скорей! Скорей! — подстегивал командир свою дружину.
И вдруг от красных посыпалась частая, раскатистая, похожая на барабанную дробь, стрельба. Та-та-та-та... — неслось вместе с вылетающими огоньками. Пули с визгом шарахнули по цепи, взбили на снегу кудрявые султанчики.
— Пулемет!
Белоповстанцы на мгновение оцепенело замерли. Потом, как по команде, повернули обратно и бросились под защиту деревьев. Павел не отстал от бегущих.
Джь-ив... Джь-ив... На землю посыпались сбитые пулями кусочки коры и ветви. Пулемет брал прицел.
— Черт меня дернул соваться туда! — малость отдышавшись, пробормотал Павел. — Держал бы отсюда под огнем. Поручик подоспеет — и амба.
Он лежал в выбоине, плотно прижавшись к твердой, как железо, земле, и осторожно выглядывал из-за березового корня. Шапку командир предусмотрительно снял и спрятал под дошку. Взмокшие волосы сразу же замерзли, выгнувшись рогульками. Немного погодя Павел крикнул близлежащим стрелкам:
— Бей по пулемету! Лучше целься! Не торопись!
Но пулемет не унимался.
П-и-и-и!.. — тоненько, будто жалуясь, повизгивали пули.
И этот въедливый писк заставлял до предела втягивать головы в плечи, приникать старательнее к земле. Уже не один отрядник навечно затих, окрашивая снег возле себя в ярко-алый цвет... Степан стрелял не целясь. Патронташи пустели. А у опушки струйками взметывало и взметывало снег.
Павел, разрядив барабан, осматривал притаившихся за деревьями отрядников. В это мгновение присмиревший рядом с командиром якут медленно, точно нехотя, выпустил из распрямившихся рук ружье и как-то забавно, неуклюже вытянулся. По виску поползла извилистая полоска крови.
«Неужели кончился? — похолодел Павел. — Ведь и меня...»
Он весь моментально покрылся потом. Задергалось правое веко, а губы конвульсивно перекосило подобие улыбки. «Уходить! Убьют! Пулемет не подпустит!»
Каким уютным и надежным представился ему сейчас просторный новый дом, который был где-то далеко-далеко.
«Где же проклятый поручик?» — заскрипел зубами и опять глотнул из фляги.
Как бы в ответ на его проклятие, возле строений слитно ударил залп. Пулемет, заглушенный этим внезапным звуком, умолк. Поднялась беспорядочная стрельба. И вдруг наступила тишина. Это было так неожиданно, что все удивленно приподнялись.
— Наши! Наши там! — вне себя от радости вскочил Павел. — Вперед, солдаты! Все кончено!
Белоповстанцы резво, вперегонки помчались к юртам. Замелькали знакомые лица. Павел, с трудом переводя дыхание, остановился. Спазмы сжимали горло, сердце, кажется, готово было выскочить из груди. Он судорожно глотнул воздух и недоуменно осмотрелся.
Станов подошел к командиру, подчеркнуто развернул плечи, бросил к шапке руку с плотно сжатыми пальцами и, пряча в уголках губ усмешку, четко отрапортовал:
— Господин полковник, приказ выполнен! Красный отряд разгромлен. Захвачено пять пленных, шестой — раненый. Потерь не имею.
