«Может, в самом деле не вступать в бой, как предлагает Ямадзи? Конечно, складывать оружие перед красными позорно. Но разве спасут резервисты японскую армию от разгрома, к которому она катится? Ямадзи говорит, что если не окажем сопротивления, нас, эмигрантов, могут пощадить. В противном случае будет другой разговор, не то что с пленными японцами»…
Но танки почему-то не показывались. Остановились где-то на склонах гор в лесу, а в долину не спускаются.
Всю ночь резервисты ждали наступления. Утром стало известно, что танкисты захватили двух казаков и увели к себе. Парыгин с Ямадзи решили послать к ним парламентеров, чтобы выяснить, чего они хотят. Но тут вернулись захваченные казаки. Они пришли в штабную палатку к Парыгину и рассказали, что у танкистов кончилось горючее, танки не могут дальше идти.
– Но биться с ними, господин полковник, бесполезно: у них занята круговая оборона, имеется большой запас боеприпасов.
– И самое главное, что мы узнали, – заговорил другой, – это согласие японского императора на капитуляцию.
– Кто вам сказал? – побагровел полковник.
– Мы сами слушали Москву, у них знаете какая мощная рация? Василий готов был обнять казаков за такие радостные вести.
– Они ни о чем вас не просили?
– Как же, просили… Их начальник сказал: «Передайте своему полковнику, если достанет для нас горючее, мы этого не забудем».
– Надо подумать, – взглянул на Парыгина Василий.
Полковник отпустил казаков, прошелся около стола, теребя поседевшие усы под висячим носом. Весть о капитуляции Японии окончательно деморализовала его. Больше надеяться не на кого. Надо самому решать свою судьбу.
– Так что будем делать, Василий Леонидович?
По глазам и тону в голосе Шестерин понял, что полковник не прочь принять предложения танкистов.
– Помогать, Иван Евграфович. Такой случай может больше не представиться.
– Помогать… Но как? Чем? У нас же с тобой ничего нет.
– Здесь нет. Надо ночью ехать в Оненорскую, ликвидировать военную миссию, а утром на машинах подвезти горючее.
Парыгин схватился за голову.
– Боже, сколько препятствий!
– А вы думали так просто заслужить милость у советских? Уж вам-то, царскому офицеру, это должно быть хорошо известно.
– Я не уверен еще, согласятся ли атаманы.
– Это от нас будет зависеть. Кто запротивится, можно и оружие применить. Ради большого жертвуют малым.
Парыгин задумался.
– Своих-то, конечно, уломаем. Вот только бы японцы не узнали… здешние, батарейцы.
– С этими мы управимся. Я на себя беру.
Парыгин в раздумье сел к столу, а Василий встал и положил ему на плечо руку.
– Услужим, Иван Евграфович, хоть раз Советской России!
– Боюсь, как бы не промахнуться.
– Не промахнемся. Парыгин усмехнулся.
– Удивляюсь, откуда у вас, офицера японской армии, такая приверженность к советским? Вы же никогда не были в России.
– Зато душа, Иван Евграфович, русская и потому тянется туда.
– Ну, хорошо. – Парыгин решительно встал. – Рискнем во имя родины.
Он приказал посыльному вызвать в штаб атаманов.
Тем временем уже разнесся слух, что советские танкисты отпустили захваченных ночью резервистов и просят оказать помощь. Некоторые были довольны таким обстоятельством, которое избавляло от кровопролития. Только как на это посмотрит полковник и представитель японской военной миссии?
Атаманы собрались в палатке встревоженные и озабоченные.
Парыгин начал издалека.
– Господа атаманы! Все мы долгие годы мечтали о возвращении в родные края. И вот подошло время: наши недруги, советские танкисты, просят нас достать им горючее. В другое время мы бы разговаривали с ними иным языком. Но сейчас, когда японцы собираются складывать оружие, нам следует подумать и о своей судьбе.
– Неправда! Японцы никогда не согласятся сложить оружие! – выкрикнул атаман Попов.
– Я тоже так думал, – продолжал Парыгин, – а вот вчера император Хирохито заявил по радио всему миру, что согласен принять условия капитуляции.
– Как так принять? Вот те на! – зашумели атаманы.
– Hу и вояки!
– Шесть дней только продержались! Попов уже другим тоном спросил:
– А где думаете горючее взять?
Поднялся Василий. Рассказал о том, как собирается ликвидировать японцев в Оненорской и захватить бензохранилище.
– А не обманут нас советские? – усомнился чельский атаман. – А то горючее раздобудем, а они нас танками подавят.
Долго судили и рядили атаманы. В конце концов согласились с предложением Парыгина. К танкистам были посланы прежние резервисты, чтобы сообщить о принятом решении. Вслед за этим Василий позвонил в штаб батарейцам, которые занимали позиции в километре от резервистов на взгорье. Командовал батареей поручик. С ним поддерживалась телефонная связь. Батарейцы ждали сигнала. Как только танки спустятся в долину, японцы откроют артогонь. Василий вызвал поручика якобы на совещание. Здесь его разоружили и больше не отпустили. К батарейцам поехал Василий. Он объяснил артиллеристам, что командира батареи срочно вызвали в штаб дивизии. Временно его обязанности будет исполнять он, поручик Ямадзи.
