Шелехов посуровел. Он знал, что японцы будут торговаться, поэтому сразу же сменил тон:
– Поздно, господин генерал! Разговор у нас с вами один: безоговорочная капитуляция.
Хата нехотя выдавил:
– Да, это есть так…
– О капитуляции всей Квантунской армии вы будете вести переговоры с главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке маршалом Василевским, куда вылетите на нашем самолете завтра в семь ноль-ноль. А сегодня мы поведем речь о сдаче в плен войск харбинской зоны. Вот наши условия капитуляции, – Шелехов подал документ генералу.
Хата поднес к очкам лист машинописного текста и долго «пережевывал» его, словно черствый кусок хлеба. Затем обменялся мнениями со своими генералами и попросил три часа на подготовку к ответу.
– Пожалуйста. Мы будем вас ждать в резиденции советского консула к 23–00. До скорого свидания, – сказал Шелехов и вместе с консулом отправился в город.
А десантники тем временем действовали в Харбине. Согласно плану, первым объектом была японская военная миссия. Туда направилась группа во главе с Забелиным и Перовским. Другая группа поспешила к зданию жандармерии.
Двери парадного входа в военную миссию были закрыты, хотя сотрудники находились на своих рабочих местах. На стук вышел японец с кобурой на ремне поверх мундира. Перовский попросил его вызвать заместителя генерала Акикусы. Вышел полковник. Увидев незнакомых людей в касках, с автоматами, он оторопел.
Перовский представил ему Забелина.
Подполковник шагнул вперед, приложил руку к каске.
– Но-о, господин подполковник, о капитуляции еще не было высочайшего указа. Речь шла только о прекращении военных действий.
– Не подчинитесь, мы вынуждены будем применить оружие, – твердо заявил Забелин.
Полковник, опустив голову, медленно открыл дверь…
Теперь на очереди была городская радиостанция. Перовский взял с собой пятерых автоматчиков и поехал на Бульварный проспект. Как и в обычные дни у парадных дверей трехэтажного здания стоял часовой с винтовкой. Перовский подошел к нему с двумя десантниками в маскхалатах, попросил вызвать дежурного администратора. Часовой повернулся к окну, постучал. Мгновение – и десантники изъяли у него винтовку. На его место встал советский часовой с автоматом.
Из вестибюля вышел пожилой японец в штатском. Обычно при встрече с Перовским он любил о чем-нибудь поболтать на русском языке, показывая этим, что хорошо знает, его. И сейчас он почтительно раскланялся.
– Здрасти, Виктор Иваныч, – и вдруг осекся, недоуменно посматривая на часового с автоматом.
– Власть сменилась, Тахакаси-сан. В Харбин вступили советские войска, – пояснил Перовский.
– Я все, все поняла, – Тахакаси попятился к двери.
Все вошли в вестибюль. Перовский с десантниками направился по коридору в радиостудию. Открыв дверь, он увидел сидевших около стола двух русских парней, работавших дикторами. Из контрольных динамиков слышались бравурные звуки японских маршей.
– Что хотели, Виктор Иванович? – спросил один из дикторов с пышной шевелюрой Николай Мочалов.
– Я пришел, друзья, чтобы сообщить людям о чрезвычайном событии нашего времени – в Харбин вступили советские войска. – И, открыв дверь, пригласил десантников.
Дикторы, никогда не видевшие красноармейцев, так растерялись, что просто окаменели. Но тут заговорил десантник.
– Товарищи, а закурить здесь можно?
– Конечно, конечно, – закивали парни, впервые услышав такое непривычное обращение к себе.
Солдат вынул пачку папирос и стал угощать ребят.
Перовский, присев к столу, писал свое выступление по радио.
Дикторы скоро освоились. Раскуривая, задавали солдатам вопросы и сами отвечали, когда их спрашивали. Мочалов рассматривал автомат, о котором был наслышан.
– Значит, он строчит, как пулемет?
– Точно.
– А сколько в нем патронов?..
В студию вошел генерал Шелехов. Дикторы предложили ему стул. Он сел рядом с Перовским.
– Готовите выступление?
– Да, товарищ генерал. Скоро закончу.
– После своего выступления предоставите слово мне, – Шелехов достал из планшета отпечатанный на машинке текст.
Перовский закончил писать, взглянул на Мочалова.
– Прошу, Николай. Начнем передачу.
Они прошли в другую комнату, сели к пульту, на котором стояли микрофоны. Мочалов выключил марши, громко проскандировал привычную фразу:
– Внимание! Внимание! Говорит харбинская центральная радиостанция. Передаем экстренный выпуск последних новостей. У микрофона – исполняющий обязанности начальника бюро по делам российских эмигрантов Виктор Иванович Перовский.
– Жители Харбина! Сегодня в нашем городе высадился авиадесант советских войск и занял аэродром, военную миссию, жандармерию и другие объекты. Перестало существовать марионеточное государство Маньчжоу-Го, а вместе с ним и бюро по делам российских эмигрантов. Отменяются ношение эмигрантских значков, соблюдение японских ритуалов, снимаются и все запреты, наложенные японцами. Советское командование просит харбинцев сохранять полное спокойствие и заниматься обычными делами…
– Выступает комендант Харбина генерал-майор Шелехов, – объявил диктор.
