— Но ведь она тебе нравилась. Не ты ли говорил, что нашел в ней душу, ум, красоту.
— Нравилась, а когда пожил… Ты вот не представляешь семейной жизни, поживешь, узнаешь.
Арышев не соглашался. Как это так: сегодня полюбил, завтра разлюбил. Что это за любовь?
— Нет, я тебя не поддерживаю. Подумай серьезно. Такие дела не решают с кондачка…
Сейчас, вспоминая этот разговор, Арышев снова раздумывал о покушении на Шурочку, об отношении к ней Померанцева. Что у него за сердце? Близкий человек попал в беду, а он охладевает к нему вместо того, чтобы поддерживать его в трудную минуту.
…В казарме офицеров встретил Целобенок подробным рапортом. Арышев заглянул в ленкомнату. Там проводил политинформацию сержант Веселов. Он стоял около карты с указкой в руке, рассказывал об успешном наступлении наших войск. Когда окончил, посыпались вопросы.
«Интересно получается, — подумал Арышев, — чем больше людям передаешь знаний, тем больше они жаждут узнать. А ведь когда-то слушали пассивно, ничем не интересовались». Ему вспомнилось первое политзанятие. На вопрос, кто такой Суворов, Степной с усмешкой ответил: «Кто ж его не знает… Это старшина второй роты. Он мне еще земляком доводится».
Лейтенант прошел в канцелярию. Целобенок подал ему на подпись строевую записку.
— Больных нет?
— Усе здоровы.
— Чем сегодня кормили?
— Супом с галушками на сале шпик.
— Все наелись? Целобенок прыснул от смеха.
— Та хиба ж солдата накормишь! Два бочка лишних получили и усе зьилы, еще мало.
Арышев подписал документ и отложил ручку.
— Сегодня у нас тактические занятия. Как с лыжами?
— Получены, товарищ лейтенант.
— Хорошо. Подавайте команду строиться на занятия. Целобенок резко изменил свое отношение к офицерам и солдатам.
Но произошло это не сразу.
Как-то лейтенант был свидетелем такого случая. Проверяя заправку постелей, старшина обнаружил складки на одеяле. Он вызвал хозяина, тихого, исполнительного бойца.
— Що це за заправка? Як я вас учив?! — И, злобно сдернув с постели одеяло, швырнул на пол. — Зарас заправляй, разгильдяй!
Арышев возмутился. Вызвав Целобенка в канцелярию, сделал ему внушение.
— Покажите, потребуйте, но зачем кричать, оскорблять человека? Думаете, после этого он вас уважать будет? Нет. Бояться будет. А зачем делать из себя пугало?
Целобенок не ожидал, что ротный командир будет против строгости. Незамай его за это ценил, а этот ругает.
Есть люди, которые быстро приспосабливаются к начальству. Если начальник не требовательный, они делают, как им вздумается. А если строгий, принципиальный — не перечат, выполняют все, как он этого хочет.
Целобенок не стал перечить. Лучше поступиться своим самолюбием и остаться на прежнем месте. Нелегко ему было сдерживать свои страсти. Иногда срывался, но тут же брал себя в руки, поправлялся. Бойцы заметили эту перемену. Тот же солдат, которого он назвал разгильдяем, сказал: «Я думал, старшина у нас только гав-гав, а он разговаривать умеет».
Рота построилась у казармы. Солдаты, несмотря на стужу, были в шинелях и ботинках. На боку у каждого висел противогаз, на груди — автомат, в чехлах на поясе — гранаты, у некоторых бутылки с горючей смесью. Бойцы ежились, переступали с ноги на ногу.
— Холодно? Сейчас согреетесь. — Арышев раскрыл планшет, взглянул на маршрут, намеченный красным карандашом. — Тема занятий: «Противотанковая рота на марше». Мы совершим рейд в район сопки Соколиная, что в шести километрах от гарнизона. Там, по сведениям разведки, остановилась на ночевку танковая рота противника. Наша задача — пробраться в расположение и вывести из строя танки. Дополнительные сведения о неприятеле получим при подходе к месту. А теперь — всем надеть лыжи!
Во время обеда к столу, за которым сидели Арышев с Быковым, подошел комбат, поинтересовался, как прошли занятия.
— Рейд был полезный, — сказал Быков. — Километров пятнадцать отмахали и задание выполнили оперативно.
— Не обморозились?
— Бойцы вроде нет, а я вот немного подпалил щеку, — Илья Васильевич показал на темное пятно над шрамом.
— Вам-то, фронтовику, не простительно.
— Значит, липовый стал фронтовик. Надо повторить занятия.
— Можете повторить, только без него, — взглянул Сидоров на Арышева.
— Почему без меня? — удивился Анатолий.
— Поедете с командой в Читу защищать честь полка по стрельбе.
— А как же Шумилов со Старковым?
— Уже дали распоряжение Померанцеву, чтобы откомандировал их в полк.
— Когда выезжать? — спросил Арышев.
— Завтра. После обеда зайдите в штаб полка для оформления документов.
— Спасибо, товарищ капитан!
Анатолий был доволен, что ему выпало такое. «Может, с Таней встречусь. Она же где-то в Чите служит».
Дорохов тоже был доволен командировкой Арышева. Вечером, возвращаясь в землянку, он встретил лейтенанта.
— Будете в Чите, обязательно загляните в книжный магазин, купите то, что вам понравится. Не удивляйтесь, такое поручение я даю каждому, едущему в командировку.
Анатолий уважал Дорохова за эту любовь к книге. Благодаря ему познакомился с такими романами, как «Угрюм-река», «Строговы», «Даурия».
