— Сколько же можно учиться? Китайцы уж заждались нас.
Километрах в пяти от границы полк остановился на привал. Солдатам раздали из походных кухонь обед и предоставили трехчасовой отдых.
С наступлением вечера батальоны подошли к своим оборонительным рубежам. До границы оставалось не более километра. В вечерней тишине улавливался глухой рокот танков, самоходок, автомашин. Войска стягивались на исходные рубежи.
Пока солдаты ужинали, Миронов собрал командиров рот и батальонов у штабной палатки. Хоть солнце и закатилось, но еще было светло.
— Приготовить карты, — сказал подполковник сидевшим на траве офицерам.
Открылись сумки и планшеты, зашелестели топографические карты.
Найти район Отпор-Маньчжурия-Хайлар.
Миронов выждал минуту и продолжал уже другим голосом, в котором чувствовались и волнение, и решительность.
— Товарищи офицеры. Верховное командование приказало нам выполнить союзнический долг — начать военные действия против империалистической Японии, чтобы погасить последний очаг второй мировой войны и освободить китайский народ.
Офицеры переглянулись.
— У нас, забайкальцев, с японцами свои счеты. Сколько лет они не давали нам покоя бесконечными провокациями, засылали шпионов и диверсантов, заставляли держать на Востоке большие силы. И по сей день они не оставляют коварных замыслов — отторгнуть от России Дальний Восток, Забайкалье и Сибирь. Настал час рассчитаться за причиненные злодеяния, разгромить и пленить Квантунскую армию. Приказываю завтра к девяти часам овладеть городом Маньчжурия. Первому батальону после артподготовки перейти государственную границу и выйти на южную окраину города, второму — нанести удар с левого фланга, третьему — с правого и замкнуть клещи в районе красных казарм. По имеющимся сведениям в городе дислоцируется пехотная дивизия. Мощным ударом мы должны парализовать врага и заставить его сложить оружие…
Стемнело, когда Арышев с офицерами своего батальона возвращался в расположение своей роты. В траве смолк стрекот кузнечиков, только где-то тоскливо кричала выпь. Офицеры возбужденно переговаривались, все еще не веря тому, что утром должны вступить в бой. Арышев уже не чувствовал в себе того волнения, которое испытывал утром, когда шел из столовой. Свыкся с мыслью о предстоящей войне. Теперь нужно было подготовить к этому солдат.
Бронебойщики поужинали и лежали, подложив под голову вещевые мешки. Арышева встретил Быков.
— Ну что, Анатолий Николаевич, война?
— Сейчас узнаете. Будите людей.
Но солдаты не спали. Услыхав голос командира роты, они поднялись и сели кружком. Арышев опустился на траву, чтобы лучше видеть лица солдат.
— Товарищи, подошел долгожданный час расплаты с японскими самураями. — Он говорил тихо, без нажима на слова, но его отлично слышали. Передав все, что сказал командир полка, он с воодушевлением закончил. — Будем бить самураев так, как били наши братья фашистов! — Не пожалеем сил, а если потребуется, и своей жизни, чтобы выполнить долг перед Родиной!..
— Вытряхнем из японцев самурайский дух! — погрозил кулаком Шумилов.
— Рассчитаемся за все провокации! — подхватил Старков.
— Освободим Китай от японского ига! — поддержал Веселов. Арышев знал, что солдат не придется агитировать. К этому они подготовлены многолетней службой. И был за них спокоен.
…Шел второй час ночи 9 августа. Граница зловеще молчала. Бронебойщики не спали. Каждый был объят своими думами, ожидая грозного часа.
«Что делают сейчас японцы? — размышлял Анатолий. — Может, знают о готовящейся войне и ждут, чтобы встретить нас массированным огнем? А может, и не ждут, уверенные в том, что мы не осмелимся потревожить их. Ведь первыми всегда выступали они. Так было раньше, а теперь мы, руководствуясь союзническим долгом и желанием освободить китайский народ, выступаем первыми».
В полчетвертого Сидоров с Дороховым подошли к первой стрелковой роте, которая должна выступать в авангарде батальона.
— Пора, Дмитрий Алексеевич, — сказал комбат старшему лейтенанту Карамышеву, и обнял его.
— Ни пуха, ни пера, — пожал ему руку Дорохов.
Взводы бесшумно спустились вниз по отлогому склону. В низине воздух был теплее и трава росла гуще. Карамышеву встретились саперы, которые уже закопали противотанковый ров на ширину дороги и проделали проходы в проволочном заграждении.
В эту минуту предутреннюю тишину разорвал пушечный выстрел с нашей стороны. По небу со свистом пронесся дальнобойный снаряд и упал по ту сторону границы на укрепления японцев. Снаряды неслись один за другим. Разрывы их эхом перекатывались по падям и медленно глохли.
К проходу на границе спешили все батальоны. Их замыкали повозки, машины, кухни. Авангардная рота перешла границу и развернутым строем приближалась к укреплениям японцев.
Артиллеристы перенесли огонь за город, в район красных казарм. Только тут японцы открыли ответный огонь. Но он был разрозненный, одиночный. Хорошо поработали наши пограничники, обезвредив ночью все форпосты самураев!
После коротких рукопашных схваток в траншеях и дотах авангард вышел на окраину города, где разразилась сильная стрельба.
