Образ Ирины Радионовой в исполнении Буюклиевой интересен прежде всего по замыслу. Он прямо противоположен самому понятию "штамп". Это не просто скромная, "благородная женщина в английском костюме, с проседью в мягких волосах, с руками, опущенными в карманы", как определила ее
Е. Карякина в своей статье в "Советском искусстве"; Радионова - Буюклиева и умна, и благородна, но прежде всего это человек с определенной биографией. Она - учительница в царской Болгарии.
Случай спасения жизни царя имел для нее большое значение. Он наложил отпечаток на все ее манеры и поведение. На фоне мелких сельских чиновников, крестьян, провинциальных учителей она выглядит и держится, как придворная дама. Буюклиева не боится этой смелой и удивительно верной краски. Это убежденная монархистка. Ее слепая вера в царя не знает сомнений. Все это нужно артистке для того, чтобы в сцене с Фердинандом как можно ярче показать, как все убеждения, вся ее вера будут разрушены.
Замечательная сцена аудиенции во дворце построена и выполнена артисткой превосходно. Ирина Радионова прежде всего старается не нарушить правил придворного этикета. Она не поднимает глаз на царя, она - пожилая красивая женщина -приседает до земли положенное число раз, ее голос звучит в определенных пределах почтительности. Зритель видит, как этот кукольный этикет, все эти поклоны и реверансы становятся для Радионовой нечеловеческой пыткой, но она ничем не выдает своих страданий до тех пор, пока ей не становится ясно, что все унижения бесполезны, что перед ней не человек, а карикатура на человека, кукла в золотом мундире.
Тогда Буюклиева прекращает комедию этикета. Без всякой акцентировки этого момента, без всякой аффектации она выпрямляется, на секунду задумывается, поворачивается к царю спиной и идет к двери, как, вероятно, она выходит из класса, если ее рассердят ученики. Впечатление получается огромное, не боюсь этого слова - потрясающее. Я был захвачен этой сценой как зритель и любовался ею как профессионал. Вот превосходный пример могучей силы верно найденных физических действий .
Никола Икономов создает страшный облик Фердинанда. Это что-то и необъяснимое, и отталкивающее, и вместе с тем глубоко реальное, убедительное. Знатоки говорят, что образ Фердинанда передан артистом с поражающей точностью.
"Голос Америки" - тоже одна из наиболее ярких и серьезных работ Народного театра в Софии. Удача режиссера Филиппа Филиппова и художника Е. Ващенко заключается в том, что события пьесы, происходящие далеко от нас, в обстановке, знакомой нам лишь по литературе, по кинофильмам и поэтому обычно изображаемые несколько условно, в спектакле как бы приближены к зрительному залу. В постановке Софийского народного театра все персонажи пьесы прежде всего живые люди, а не некие вообще "американцы". По ходу пьесы зритель все сильнее и сильнее вовлекается в столкновения героев, их характеры выясняются в напряженном действии, и поэтому идея спектакля становится особенно четкой и ясной.
Исполнители В. Георгиев (Кидд), З. Йорданова и И. Тасева (Синтия), Л. Попиванова и С. Атанасова (Мариэл), Н. Балабанов (Уиллер), так же как все остальные участники спектакля, не "показывают образы", а естественно реагируют на события, в которые вовлечены они действием пьесы. Это делает спектакль правдоподобным и убедительным. В нем
мало риторики и декламации, и тем сильнее его политическое звучание. Спектакль имел в Болгарии большой успех.
Но не только столичный театр может похвалиться своими достижениями. Мне хочется поделиться впечатлениями еще об одном достижении болгарского драматического искусства - о спектакле "Калиновая роща" в Народном театре города Варна. Эта пьеса наряду со "Снохой" стала боевиком сезона. Она была включена в репертуар большинства театров Болгарии.
Спектакль театра в Варне (режиссер И. Громов, художник А. Лилянов) замечателен тем, что в нем хорошо была решена задача - правдиво показать образ советского человека. В те годы это было проблемой, и ее решение далеко не всегда бывало удачным. Во многих спектаклях отчетливо сказывалось незнание материала и желание показать в современном советском человеке его необыкновенность, если речь шла о положительном герое, и, наоборот, наградить его всеми отрицательными качествами, взятыми напрокат из старых пьес, когда речь шла о сомнительном или отрицательном персонаже.
Так, по первоначальной наметке, в спектакле "Счастье" П. Павленко в Софийском народном театре секретарь райкома Корытов был наделен всеми чертами гоголевского городничего. А секретарь райкома в "Московском характере" А. Софронова трактовался уже почти бесплотным духом, светлым ангелом. Вокруг нее кипели страсти, а она - она лишь по неприятной обязанности делала робкие замечания, будучи, вероятно, углублена в более серьезные мысли...
