Так, за разными па из разных танцев (даже были несколько движений, словно в игре «ручеек») Анатоль довел свою супругу до пруда. Музыка уже едва доносилась из дома до этого места, но танцующие уже двигались, повинуясь слышному только ведомой паре такту, копируя все их движения. Наконец Анатоль в танце развернул Марину лицом к пруду, и вдруг ночь взорвалась огнем — на острове дворовые подпалили фитили фейерверков. Несколько замысловатых фигур по бокам, а в центре одна единственная композиция — все те же переплетенные буквы М и В, как и на бриллиантовой броши, подаренной Анатолем.
Гости засмеялись, загомонили, восхищенно наблюдая за зрелищем.
— Adorable, divin, d'elicieux! [252]— слышалось со всех сторон. Анатоль, довольным произведенным эффектом, радостно улыбался, прижимая к себе стоявшую спиной Марину настолько близко, насколько позволяли ее юбки. Если бы он видел в этот момент лицо Марины, то верно огорчился бы — на нем не было никаких эмоций. Вообще. Словно оно заледенело, заморозив способность выражать любые эмоции.
Марине эти горящие китайским огнем буквы, казалось, в самом сердце выжигали клеймо МВ. Она только сейчас вдруг осознала, что до конца своих дней ей суждено принадлежать этому человеку, что-то радостно шепчущему в ее ухо, целующему ее волосы. Она будет ему полностью подчинена, даже в общении с окружающими (он уже сейчас следил коршуном за каждым письмом из Киреевки). Он будет за нее решать, что ей одеть, чьи приглашения принимать, что читать, о чем думать. Да, он был внимателен и заботлив, но его внимание тяготило ее, душило ее. Тяжела она, тяжесть графского венца…
— Пойдемте, уже пора ужинать, — отвлек ее от своих грустных мыслей Анатоль, взяв под руку. — Вам понравилось?
— Очень красиво, — честно ответила Марина. — Я не ожидала подобного. Благодарю вас.
Гости потянулись широким ручейком в дом, где их встречали лакеи и провожали в парадную столовую дома, где Воронины намеревались дать ужин. Двигались с шумом стулья, звенели бокалы и серебро столовых приборов. Рассаживались за столом по французскому порядку [253], ставшему весьма популярным в недавнее время.
Подали первую перемену блюд — холодные закуски: сыры, ветчину, пироги, и за столом неспешно потекли разговоры, обсуждались последние события в политике, рассказывались анекдоты. Марина сидела за противоположным концом стола. За стоявшими на нем жирандолями со свечами и пышными букетами из цветов и фруктов она совсем не видела его, и ей сейчас это было лишь на руку. Она неимоверно вымоталась за этот день и физически, и морально. Последний раз на балу она была почти год назад и попросту отвыкла от подобных нагрузок. Тем паче, что живя в деревне, Марина приучила себя ложиться рано, а сейчас было уже за два часа ночи.
Она перевела взгляд на суетящегося у двери, покрикивающего на лакеев чуть слышно Игната и улыбнулась, настолько необычен был его вид для нее сейчас. Напудренный, в шелковых чулках, башмаках с пряжками и золотым широким галуном по камзолу, он выглядел очень важным. Но Марина не могла не признать, что в столовой благодаря его работе царили точность и порядок — вовремя менялись приборы и бокалы, разливались вина и другие напитки.
После третьей перемены блюд стали звучать здравицы. Первая, согласно принятому обычаю, за здравие государя и всего августейшего царского дома. Затем граф Строганов произнес тост в адрес хозяина вечера, желая ему крепкого здоровья и счастья. Потом те же пожелания, но уже в адрес именинницы прозвучали от следующего гостя. С переменами блюд менялись и вина, общество за столом все более воодушевлялось, тосты шли одни за другим. Был произнесен ответный тост Анатолем за присутствующих гостей, потом пошли тосты на другие темы. Вскоре в столовой уж вовсю стоял гул, заглушая подчас музыку, что доносилась сквозь распахнутые двери из соседней комнаты.
Марина почти ничего не пила, слегка пригубливая вина из своего бокала, терпеливо дожидаясь последней седьмой перемены, вежливо общаясь с соседями по столу, улыбаясь в ответ на звучавшие рядом шутки, из всех делая вид, что она ничуть не устала и довольна вечером.
Наконец подали воду с лимоном для ополаскивания рук, гости дружно встали из-за стола, чтобы выйти в парадную гостиную. Там их ждали кофе, варенье на маленьких тарелочках и марципан. Спустя некоторое время количество гостей постепенно стало таять на глазах — согласно общепринятым правилам они должны были уйти незаметно, не прощаясь, выражая свою благодарность ответным визитом, коих Марина ждала немало на следующей неделе после бала.
Но сейчас, когда гостиная спустя час полностью опустела (остались лишь Арсеньевы да пара офицеров в биллиардной), Марина желала лишь одного — чтобы ее голова наконец-то коснулась подушки, сомкнуть уставшие веки. Анатоль поднялся одновременно с Арсеньевым со своего кресла и коротко кивнул уставшим друзьям.