— Хочешь, я Длань прямо сейчас обрушу?! А? До основания сравняю, со всеми интриганами и подлыми людишками? Мам?
Женщина рот раскрыла. Отрицательно замотала головой. А поверила ведь.
— Всё, не мёрзни, — брякаю и шапку меховую ей на голову натягиваю. — Тебе идёт. Попробуй не по тёмным углам короткими перебежками, а уверенно по центральным улицам шагать.
— Я так не умею, — шепчет виновато, шмыгая раскрасневшимся носом.
Слёзы вытираю со щёк, чтобы не обветрилась кожа. Стоит, не дёргается. Смотрит.
— А знаешь, какое слово король мне дал? — Говорю, как с маленькой.
— Какое, — спрашивает взволнованно, глаза опуская.
— Что на «Глаз драконий» никогда тебя не променяет, — говорю, как и было. — И если увидит вновь, простит и примет. Его слова, я не лгу.
В глаза мне смотрит. Нет… не верит. Хмурая.
— Боюсь, что ты заблуждаешься сынок, есть обиды, которые простить невозможно, — говорит с грустью. — И есть те, кто не имеют права прощать. Короли — это первые из таких.
— Давай договоримся об одном, — говорю быстро, понимая, что уже не стоит её держать. — Ты подумаешь сколько нужно и решишь сама. Оставишь записку хозяйке этой таверны, каждый день здесь кто — то из моих, красно — оранжевая лента — мой знак, если вдруг что. Любые твои условия, я вытащу Аргириса из Дворца куда тебе будет угодно в любое время. Хоть на помойку. И не смотри так. Вы просто поговорите в моём присутствии. При мне он не посмеет свершить подлости, хоть я в такое и не верю. Поговорите, и ты всё сама поймёшь. Держать потом не буду.
— А если он подумает, что ты меня покрывал?
— Он знает, что я ищу тебя.
Джуна опускает глаза.
— Я подумаю, Кристи…— говорит и уже поворачивается к стойлу, где вероятно её лошадь.
— Последняя просьба, — беру за руку, останавливая.
— Ну что ещё, — раздаётся вымученно.
Похоже, ей нужно срочно побыть одной. Слишком много потрясений.
— Не продавай шубу, и шапку не продавай. Всё из меха барсов, которых я на охоте добыл.
Смотрит с укором, вздыхает.
— Не буду, это бесценный подарок для матери, — отвечает с теплом и удаляется. Лошадь отвязывает, посматривая на меня встревоженно. Запрыгивает на неё ловко, поправляет шапку из меха снежного барса. И мимо меня проносится, даже не взглянув, и не сказав слов на прощанье. Успеваю заметить, что слёзы градом сыплются из её глаз.
Хорошо, хоть крем всучил, горечью мысль задавила.
Надеюсь, что скоро вновь увидимся. Мама.
Глава 29. Ох уж эти мамы
В публичный дом с воинами я, конечно же, не поехал. Выспался на Утёсе, поупражнялся утром с боевыми клинками, пробежался по снежной трассе, чтобы окончательно выбить дурь, и снова взялся за прежние планы.
Сегодня на очереди маги огня или воздуха. С лекарями после инцидента с Изабеллой решил повременить.
После полудня прибыл в Университет с грузом на сердце.
Дурное предчувствие не оставляет меня.
В главный холл сразу прыгать не стал, чтобы не пугать учеников. Всё — таки ещё учебное время. Два часа дня — пусть и большой перерыв идёт, но народ шастает. Когда появился у ворот учебного заведения, ничего не предвещало. Охрана впустила без вопросов, узнав меня. В заснеженном парке гуляют мелкими группами. Учеников десять со мной поздоровались, мимо проходя, ещё и взглядами провожали.
Снег идёт крупными хлопьями. Сегодня не так холодно.
— Как хорошо, что вы появились! — Аж взвизгнула женщина с ресепшена, увидев меня.
— Ага, я тоже рад, что иногда появляюсь, — отшучиваюсь. — Что у вас?
— Госпожа ректор велела срочно оповестить вас, чтобы вы прибыли к ней, как только прибудете.
— А! Что ж бегу, спотыкаясь, — кривляюсь в ответ.
— Господин профессор, пожалуйста, поспешите, иначе меня выкинут отсюда без выходного пособия!
— Очень зла? — Уточняю, двигаясь к лестнице.
— Раньше такой никогда не видела, держитесь, — сжимает кулачок женщина. — Утром нормальная была, а потом сама прибежала в бешенстве вас искать.
— А в штанах или в юбке пришла?
— Кажется… в юбке, что весьма необычно. Но к чему вы это?
— Да не важно, — смеюсь, прыгая по ступенькам вверх бодро. И предвкушая нашу встречу.
Энергии хоть отбавляй. В последнее время, если не выплёскиваю её в тренировки, борюсь с желанием что — нибудь сломать или кого — нибудь побить.
Пока до седьмого этажа поднимался, встретил двух мальчишек, которые шарахнулись от меня, как от огня. Но поздоровались очень громко. Не понимаю, чем я их так напугал?
Секретарша с выпученными глазами встретила меня.
— Ждите! Не вздумайте уйти! — Взвизгнула худая тётка и рванула в кабинет ректорши.
Буквально через десять секунд оттуда вылетела и она, и ещё ученик второй ступени с раскрасневшимся лицом. Мимо меня пронёсся с глазами, полными отчаяния. Отчисляют что ли? Держись, парень.
— Вас ожидают, — произнесла секретарша уже более спокойно и даже надменно.
Когда прошёл, она сама закрыла за мной дверь плотно. Поглядывая на училку, повесил свой второй меховой плащ. Мамке отдал тот, что покороче, ей как раз.
