Римскому праву присущи два противоположных принципа, пронизывающих процесс разработки права претором и юристами. Во-первых, консерватизм. Он выражался в том, что юристы доказывают, что любые выводы соответствуют взглядам их предшественников. Они относились с большим уважением к старому праву, подчеркивая недопустимость каких-либо новшеств, неизменность существующего социального строя и, главное, незыблемость права. Бывали случаи, когда юристы специально прибегали при толковании сложившейся нормы к натяжкам, чтобы не показывать изменчивости права. Во-вторых, прогрессивность. Но если развивающиеся производственные отношения не вмещались, ни при каком толковании, в прежние нормы, если современные интересы господствующего класса не защищались древними правилами, если обнаруживался пробел в праве, то юрист не боялся сформулировать новое начало. Но не путем отмены старого закона или обычая: на такую отмену римские магистраты и юристы не были уполномочены, и такая ломка могла бы вселить вредное для господствующего класса мнение об изменчивости права. Римский юрист предпринимал обходное движение. Наряду со старым правом и без отмены последнего вырабатывались новые нормы путем вносимых претором дополнений прежнего эдикта или путем формулировки юристами новых взглядов. И жизнь начинала течь по новому руслу, хотя старое русло не засыпалось — оно просто высыхало. Так, наряду с цивильной собственностью была создана так называемая бонитарная, или преторская, собственность (не носившая названия собственности, но дававшая управомоченному лицу все права собственника), наряду с цивильным наследственным правом была создана преторская система наследования (опять-таки даже не носившая названия наследования). В юридической и историко-правовой литературе применительно к римскому праву, «источник права» употребляется в различных значениях. Во-первых, как источник содержания правовых норм. Во-вторых, как способ (форма) образования норм права. В-третьих, как источник познания права. Институции Гая к источникам права относят: законы, сенатусконсульты, конституции императоров, эдикты магистратов, деятельность юристов. В этом перечне указанные источники раскрывают способ (форму) возникновения норм права. Следовательно, источник права понимался в Риме как способ (форма) образования права. В Институциях Юстиниана упоминается два вида источников. Во-первых, закон и другие нормы, исходящие от государственных органов и зафиксированные ими в письменной форме. Во-вторых, нормы, складывающиеся в практике (имеются в виду правовые обычаи). По признаку письменной и устной формы источников римляне разделяли право на писаное и неписаное: «Наше право является или писаным, или неписаным…». В более широком смысле к источникам права относятся многочисленные правовые и другие памятники, содержащие юридические нормы и иные данные о праве. В первую очередь к ним можно отнести кодификацию Юстиниана, произведения римских юристов, историков, философов, ораторов, поэтов и др. К источникам права в широком смысле причисляют также папирусы с текстами отдельных договоров и надписи на дереве, камне, металле. Самым древним неписаным источником права Рима было обычное право как совокупность правовых обычаев. В современной теории права под правовым обычаем понимается правило поведения, сложившееся вследствие его фактического применения в течение длительного времени и признаваемое государством и качестве общеобязательного правила. Отмеченные признаки характеризовали правовой обычай в Риме. Римский юрист Юлиан говорит о давности (длительности) применения обычая и молчаливом согласии общества (считаем признание его государством в качестве общеобязательного правила) на его применение. Нормы обычного права включали обычаи предков; обычную практику; обычаи жрецов; обычаи, сложившиеся в практике магистратов. В императорский период обычное право именуется термином «consuetude».
Шарлоте надоело думать об всех этих римских загогулинах, да и вообще это разве тема, для юной и красивой девушки. Тем более, что солнце уже вошло в зенит, и раскаленный песок невыносимо терзал босые, да не смазанные защитным кремом подошвы юной волчицы. И тогда Шарлота находясь на грани того, чтобы окончательно свалиться предложила Герде:
— А может исполним очередной любовный романс. Ведь мы по сути своей поэтессы!
Измученная, босоногая Герда хоть и согласилась, но поспешила иронически дополнить:
— Поэтессы и принцессы!
Обменявшись словесными выпадами, девушки с неожиданной силой запели:
