– Как не знать! Немцы уже, который день кричат об этом из своих громкоговорителей. Предлагают сложить оружие и сдаться, – ответил Клыков и, помолчав, добавил. – Уже давно прекратился подвоз продовольствия и боеприпасов. Люди голодают, да и стрелять во врага нечем!
В трубке повисла тишина, и было слышно, как тяжело дышит Мерецков.
– Я распорядился активизировать полеты авиации. Многого обещать не могу, но кое-чем они вам помогут.
– Товарищ командующий! У вас одна армия, которая по-прежнему рвется к Ленинграду, а у соседей – две, но они не проявляют никакой активности. Странное дело получается, бойцы не понимают этого! Почему они стоят и не помогают нам? Может, вы мне объясните?!
Мерецков не ответил, так как сам не понимал, что происходит.
– Как тут без меня? – спросил он по приезде на командный пункт своего заместителя, генерал-лейтенанта Власова.
Тот, молча, пожал плечами, находя вопрос некорректным. Андрей Андреевич Власов не был лично знаком с Мерецковым, хотя прежде слышал о нем, как о бывшем начальнике Генерального штаба. Зная о его манере общения с подчиненными, Власов поспешил доложить, что дивизия полковника Угорича начала движение в сторону Мясного Бора.
– Думаю, что раньше, чем через двое суток, дивизия вступить в бой не сможет, – добавил Власов.
– Как обстановка в четвертой армии? – поинтересовался Мерецков.
– Пока сносная; противник проявляет активность между Лезно и Волосье, но это, скорее, отвлекающий маневр. Четвертая держится крепко, товарищ командующий!
В кабинете стало тихо. Мерецков сел за стол и снял с головы папаху.
– Зовите меня по имени-отчеству, Андрей Андреевич: ведь мы с вами одни в кабинете…
– Слушаюсь, – склонил голову Власов.
«Солдафон, – неприязненно подумал Мерецков. – А ведь Академию имени Фрунзе окончил!».
Подавив неприязненное чувство, Мерецков глубоко вздохнул.
– С участием четвертой армии мы освободили Тихвин! – с гордостью сказал он. – Первый город, откуда окончательно выбили немцев.
– А, Малая Вишера? – неожиданно уточнил Власов.
«Смотри-ка, – удивился Мерецков, – умеет поправить начальство!»
– Верно, Малую Вишеру освободил Клыков; но какой это город? Большая деревня…
– Когда я командовал двенадцатой армией, у меня был начальник штаба из четвертой, – добавил Власов. – Сандалов его фамилия. Толковый штабист; до войны бархатный воротничок и штаны с лампасами носил. Под Москвой проявил себя с лучшей стороны: когда я оказался в госпитале, он взял на себя командование армией.
– Славу тоже поделили? – улыбаясь, спросил Мерецков.
– Слава – вещь ненадежная, Кирилл Афанасьевич. Сегодня она есть, а завтра… Мой корпус осенью сорок первого окружили под Киевом. Целый месяц мы бродили по немецким тылам, пытаясь выйти к своим. Отчаяние, страх, чего только не было! Проще было застрелиться, как это сделал генерал Кирпонос. На одного генерала в Красной Армии стало бы меньше. А, я вышел! Взял и вышел, назло всем! Да еще сохранил партийный билет, когда многие сжигали. Поэтому товарищ Сталин мне поверил. А выйди я без билета, где бы я был сейчас?
– Да уж не в Малой Вишере: Сибирь большая… Это в лучшем случае! В худшем – поставили бы к стенке без суда и следствия, как Павлова, Коробкова, Климовских, Григорьева…
– Почему не в Малой Вишере, Кирилл Афанасьевич? – возразил Власов. – Может быть, даже во второй ударной! Только в штрафной роте…
Власов замолчал и в упор посмотрел на Мерецкова. Тот, молча, встал из-за стола, так как понял, что разговор может стать более доверительным, к чему пока он не был готов.
***
Мерецков и Власов шли по улице Малой Вишеры. Было около десяти вечера. Где-то далеко хлопали зенитки и по небу шарили лучи прожекторов.
– Вы ужинали? – неожиданно для Власова, спросил Мерецков.
– Нет. Как-то не до того было, – ответил Андрей Андреевич.
– Может, зайдем ко мне? У меня Евдокия Петровна мастерица готовить!
Решение пригласить Власова к себе возникло у Мерецкова спонтанно. В войсках ходили слухи, что Сталин прочит Власова на его место, и он хотел услышать об этом от самого Андрея Андреевича.
Они вошли в дом, поднялись на второй этаж и, раздевшись в прихожей, прошли в зал. Стол был накрыт. Они выпили и стали ужинать. Добавив еще, Мерецков вернулся к прерванному разговору. Но разгадать Власова оказалось не так-то просто. Он постоянно переводил разговор на Сталина, который, удостоив Власова личной беседой, доверил бывшему командиру корпуса двенадцатую армию, принявшую участие в великом сражении.
– И доверие товарища Сталина мы оправдали! – гордо закончил Власов. – Отняли у фашистов Шаховскую, Солнечногорск, Волоколамск, отбросили врага от столицы!
– Вам, наверное, скучно в новой должности? – запустил пробный шар Мерецков. – Вы же – известный народу полководец, не то, что я, бывший заключенный.
Но, Власов, словно не заметил подвоха.
