– Ничего, сообщишь землякам, что Дженги настолько могуч, что повелевает и белыми. Это даже нам на руку будет!
– Но это неправда! – вытаращил глаза седобородый. – Дженги после сильно станет гневаться!
– Переговоры с Дженги я беру на себя!
– Но ты не бог!
– Считай, что я бог! – сурово произнес лейтенант и, отделившись на несколько сантиметров от земли, бесшумно перенесся на пару метров левее совершенно ошалевшего пигмея. Со стороны казалось, что Михаил мелкими шажками быстро перебежал в сторону. Но Апомба отлично видел, что белый человек именно ВОСПАРИЛ над землей. – Этого достаточно?
– О-о! А-а-а! – затянул старик, он снова впал в ступор.
– Эй, Апомба! Але! – Кремнев пощелкал пальцами перед самым носом пигмея. – Апомба, ты меня слышишь?
– Да-а-а! – еле выдавил из себя седобородый.
– Замечательно! Меня послал Дженги?
– Да-а-а! – измученным голосом согласился Апомба.
– Что «да»?
– Тебя послал Дженги помочь бала одолеть негров.
– Правильно! – растянул рот в улыбке лейтенант. – Теперь надо решить, что вот с тем типом делать? – Он кивнул на продолжающегося корчиться Баху.
– Его надо отпустить. Его нельзя убивать, – односложно ответил пигмей.
– Да его и в принципе никто убивать не собирался. Так, пуганул слегка, а он что-то увлекся. Смотрю, все трясется и трясется.
– Он боится тебя, считает, ты отрежешь ему мошонку.
– Почему именно мошонку? Ах да! Он же это мне такую кару непотребную самолично пообещал. Теперь думает, мерзавец, что я таким макаром с ним рассчитываться стану. Ха-ха-ха! А как у вас промеж собой плохих людей называют? Негодяев как дразнят?
– Не понял?
– У нас, например, нехороших соплеменников собакой кличут или там змеей, а у вас? Я его ящерицей обозвал, правильно поступил?
– Плохих людей у нас именуют длаб!
– Длаб, длаб? – Переводчик пощелкал ауофоном, предусмотрительно всунутым в ухо перед прогулкой. «Водяная крыса», – услужливо пискнул прибор. – Отличное название!
– Ты видел длабов?
– Нет, пока не довелось, но отлично представляю, что это за твари! Мордатые такие крысы, со слипшейся шерстью и торчащими впереди заостренной морды длинными противными зубами и гладким, смахивающим на тонкую гадюку хвостом.
– Похоже, – похвалил седобородый. – Это длаб.
– Эй, длаб, чего разлегся? – подошел переводчик к дергающемуся Бахе и склонился над его зареванным грязным лицом. – Долго еще тут из себя придурка изображать собираешься?
Карлик с силой вжался лопатками в грязь и, прижав руки к голове, затих, вытянувшись, как покойник. Частое поверхностное дыхание указывало, что он притворяется.
– Так, если ты сейчас не встанешь и не пойдешь за мной, я тебе точно мошонку отрежу! – громко произнес переводчик и в подтверждение слов обнажил боевой нож.
– Не надо! – в ужасе застонал Баха. – Прошу тебя, белый воин, прости глупого Баху! Не делай того, что задумал! Я тебе еще пригожусь!
– Вставай и пошли! – скривился Кремнев, убирая нож в ножны, покосившись на влажные шорты пигмея. – Да, и не вздумай бежать! Я за тобой не побегу! Вот он в два счета догонит! – Михаил грозно потряс «Калашниковым».
Пигмей ловко встал на ноги, вжав в плечи голову и не глядя по сторонам, послушно поплелся вслед за лейтенантом. Миновав высыпавших из хижин жителей, Кремнев привел пленника к своей хижине. Пропустил того вперед, а пока пигмей проходил вовнутрь, махнул рукой Апомбе.
– Значит, так, я пока с этим длабом по душам потолкую, а ты передай наш разговор остальным жителям деревни. Не весь, разумеется, а ту часть, что касается меня и Дженги. Для чего он меня послал к вам, понял? – Михаил заговорщицки подмигнул седобородому. – И распорядись насчет ужина, что-то кушать захотелось. Праздника не надо, пусть просто мяса пожарят.
– Почему ты называешь меня водяной крысой? – возмутился Баха. – Мне неприятно!
– Ты и есть крыса, может, не совсем водяная, но самая настоящая крыса! И не смей меня перебивать, когда я говорю!
– Простите, хозяин! – согнулся пополам карлик. – Это больше не повторится. Простите! – Он кинулся к переводчику и попытался поцеловать тому руку.
– Быстро же ты меняешь хозяев! – брезгливо отдернул кисть Михаил. – Только учти, я тебе не хозяин.
– Ладно, не убивай меня! У меня дети маленькие! – забормотал Баха, размазывая сопли на своей страшненькой мордашке.
– Не ной! И отойди от меня подальше, воняешь обмоченными штанишками! Сядь вон туда, возле входа, чтоб я хорошо тебя видел! И без фокусов мне! – Кремнев погрозил пигмею пистолетом. – Надеюсь, знаешь, что это?
– Знаю, это пистолет, – по-французски ответил Баха.
– О, да ты говоришь по-французски?
– Немного, лонги общаются с ними, а я им помогаю, пришлось выучить язык белых людей.
– А что, те белые, что ты встречал у лонгов, говорили по-французски?
– Там других просто не бывает. Нгване давно-давно даже учился в Бельгии на инженера, у него оттуда и связи.
– А ты знаешь, кто такой инженер?
– Нет, но так Нгвана рассказывал, а у меня великолепная память.
