Наконец он остался один. Мужчина осторожно поднялся и вытянул руку назад к ближайшей стене. Отсюда он мог начать исследовать свою новую камеру. Кровать, ковёр, шкаф с ящичками — также из древесины. Окон было два, а не одно, оба на дальней стене — он ещё не заходил так далеко в её направлении, чтобы это понять. Сердце заколотилось быстрее, когда рука наткнулась на дверь, но та оказалась запертой. Достаточно ли его силы восстановились, чтобы открыть её? Возможно… Но, из-за незнания здешнего режима и вероятности наткнуться на охрану в коридоре или на периметре, шанс был слишком мал.
Условия содержания здесь были… учитывая кровать и завтрак, очень человечными. Так что Эрик мог позволить себе выждать некоторое время. У него мог быть всего один шанс, и было бы глупо тратить его.
И всё же он постоял у двери некоторое время, держа ладонь на ручке. Он так долго был изолирован от металла в лаборатории, что жаждал его присутствия. Он позволил себе прочувствовать его всем своим измученным телом. Это чувство было самым близким к радости из всего, что он чувствовал за последние годы.
Когда ослабшие ноги начали сдавать, он направился к кровати, держа перед собой одну руку, ещё раз проверяя положение вещей. Он ещё успеет прижиться здесь и будет ориентироваться так, будто и не терял зрение. Но его удовлетворение было туманным из-за изнеможения, что до сих пор не ушло. Несмотря на то, сколько Эрик спал в последний день, его утомлённое, потрёпанное тело всё ещё нуждалось в отдыхе. Да и к тому же, кто знает, как долго ещё он сможет наслаждаться такой роскошью как кровать? Он мог вновь оказаться на бетоне в любой момент.
Даже мельчайшие удовольствия могут стать необычайным наслаждением при долгом их отсутствии и мысли, что их больше не будет никогда.
***
Эрик проснулся от стука в дверь.
С каких пор это тюремщики стучатся?
— Заходите, — подыграл он.
Дверные петли повернулись, и он почувствовал дуновение воздуха, садясь на кровати.
Он слышал шаги, но голоса не было.
Ох.
Эрик прочистил всё ещё больное горло.
— Рейвен объяснила. Мне не нравится, что ты влезаешь в мою голову, но ты можешь говорить, если надо.
— Я бы хотел сказать совсем немного, только то, что мне жаль, что напугал тебя вчера. Я подумал, что тебе было бы комфортней очнуться не в одиночестве. Очевидно, я прогадал.
— Я бы не стал причинять тебе боль, если бы знал.
— Я это понял. Теперь, если ты хочешь, ты можешь общаться с теми, кто способен говорить более традиционным методом. Меня зовут Чарльз Ксавьер, я здесь главный, и я думаю, у тебя есть много вопросов ко мне. Я подумал, что стоит дать тебе возможность задать их.
Без сомнения, ответы будут ложью, но узнать даже ложь значило узнать хоть что-то. Хорошо разглядев накидку, можно угадать форму того, что она скрывает.
— Что такое этот Дом Ксавьера?
— Дом Ксавьера — это дом помощи и ухода за мутантами. Мы берём к себе мутантов, с которыми плохо обращались, которых выгоняли из семей или, если мне удаётся их вытащить, тех, над кем ставили эксперименты. Мы выхаживаем их. Все, кто не находится в розыске по тем или иным причинам, абсолютно свободны и могут уходить, если захотят. Большинство предпочитает это место лабораториям Шоу.
Эрика передёрнуло.
Чарльз продолжил как ни в чём не бывало:
— В конце концов, если ты хочешь рискнуть оказаться в реальном мире — это твой выбор. Всё, чего я попрошу — это чтобы ты обставил свой побег настолько убедительно, насколько возможно, не убивая никого. Если станет известно, что я отпускаю мутантов без разрешения правительства, спасать остальных будет гораздо сложней в будущем.
Так заманчиво, так вежливо представлено, с достаточной долей реализма для правдоподобности.
— Как ты узнал обо мне?
— У меня есть связи в лабораториях Шоу… В общем, я не хочу преувеличивать. Они говорят мне относительно мало о своих «пациентах». Но моя способность позволяет мне узнать больше, когда я хочу.
Получается, как и все телепаты, Чарльз Ксавьер использует чужие умы. Эрик не ожидал ничего другого, но эта смесь страха и сострадания сбивала с толку.
— А ты чувствуешь то или другое?
— Ты можешь уничтожить меня, — ответил Эрик. Телепатия — это одна из вещей, от которой нет защиты, что Эмма Фрост, правая рука Шоу, не раз доказывала.
— А ты можешь уничтожить меня. Большинство из нас способны уничтожить друг друга. Разрушение — это, к сожалению, очень простой способ решения проблем. Я предпочитаю созидание.
Эрик не был уверен, как ему стоит реагировать на это. Такую информацию стоило обмозговать. Но позже. Сейчас он сконцентрировался на том, насколько они с Чарльзом Ксавьером оказались похожими: раз у них обоих были способности и оба они имели схожий жизненный опыт, возможно, и слабости у них были одни на двоих.
— Рейвен сказала, над тобой проводили эксперименты.
Пауза.
— Да.
— Шоу?
— Нет. Первым, кто ставил на мне эксперименты, был мой отец.
