И нужные показания об отце Сергии Соловьеве дал сексот: «Соловьев в беседах со мной проявлял исключительную осведомленность о важнейших политических фактах в СССР… Он имеет интересные знакомства среди инженеров и профессуры… Эти знакомства Соловьев использует в целях получения ряда сведений и передачи их Неве, а от Неве получал исчерпывающие указания… Вся эта община восточников рассматривалась Неве как одна из вспомогательных сил, долженствующих помочь Франции в ее деятельности против СССР».
С самого начала следствия отец Сергий стал подписывать тяжелейшие обвинения против себя и членов общины, что объяснялось, как вспоминали позднее сестры-монахини общины, постоянными угрозами следователя арестовать его дочерей, а также лживыми уверениями о расстреле епископа Пия Неве[63]: «Одним из исходов из создавшегося тяжелого положения Католической Церкви в СССР, мне представлялась интервенция, о которой я беседовал с моими единомышленниками». Очевидно, в таком же состоянии 6 августа 1931 года им было написано письмо-отречение: «Я, Соловьев Сергей Михайлович, вице-экзарх Восточно-Католической Церкви в СССР, не желаю иметь связи с епископом Неве, иностранным подданным, ибо епископ Неве, которого я всегда уважал и считал как человека высокой духовной жизни, кроме этого играет определенную роль как представитель буржуазной Франции».
Обращение в католическую веру молодых девушек-евреек, тайное принятие католичества православным священником Александром Васильевым, постоянная связь с епископом Пием Неве— все эти обвинения подтвердил на допросах отец Сергий. Подписанные им протоколы следователи предъявляли на допросах его духовным чадам, что ставило их в сложное положение, ибо они отрицали любые обвинения в адрес своего пастыря. Отец Александр присутствовал на многих встречах отца Сергия с епископом Неве, часто бывал в храме Святого Людовика на службах, знал многих членов Соловьевской общины, как явных, так и тайных католиков, но их имена уже были известны чекистам по доносам «добровольных помощников».
От отца Александра добивались нужных показаний на епископа Пия Неве, и он их подписал: «Во время многочисленных визитов к епископу Неве меня крайне поражала его отличная осведомленность в делах Православной Церкви. Такая осведомленность могла являться только результатом наличия у Неве информаторов из среды православных священников. Предполагаю, что такими информаторами являлись настоятель Петровского монастыря епископ Варфоломей и Соловьев С. М.
Неве, говоря об этих лицах, неизменно отзывался о них с большой похвалой и одобрением».
В материалах дела есть также документ, написанный самим отцом Александром, как «отречение от веры», которого упорно добивались чекисты, гарантируя при этом заменить расстрел лагерным сроком: «Я задаю себе первый вопрос: в той исполинской борьбе — меньшинства богатых, сытых, праздных и огромного подавляющего большинства, имеющих лишь руки для добывания хлеба, — где мне быть? Против кого я стану? Для меня вопрос решен так. Навозом, пушечным мясом, как хотят сделать меня иностранные буржуа, духовенство всех религий, я не хочу быть».
