Я тоже не избежал своей порции таинственных телефонных звонков. И хотя я решительно пресекал их, они повторялись снова и снова, и всегда на русском языке. Это отступление увело читателя от повествования о «бескрылых ангелах». Однако классические методы внедрения МВД в частную жизнь органично входят в общую линию этой книги. «Ангелы-хранители» послов и глав дипломатических миссий всегда находились напротив их резиденций и офисов, а мой дежурил недалеко от церкви. Сюда приходили русские люди со всей Москвы и Подмосковья, а позже со всего Советского Союза; огромное число их желало выполнить свой религиозный долг, преодолевая гигантские расстояния. К 1936 году в Москве уже не было другой католической церкви, где они могли бы молиться; и это было началом моих многочисленных встреч с русскими людьми.
К тому времени боголюбивые русские люди, лишенные пастырей советской «религиозной свободой», приезжали уже отовсюду: из Смоленска, Харькова, Тулы, Одессы и многих других городов. Некоторые из них долгие годы не видели священника; один за другим священники становились жертвами религиозного преследования. Самая горькая ирония состояла в том, что именно в 1936 году, когда была провозглашена «свобода совести», были арестованы последние священники.
Мои «ангелы-хранители» никогда не мешали моим передвижениям. Но они следовали за мной повсюду, куда бы я ни направлялся. Вскоре после отъезда епископа я отказался от шофера и сам стал водить свою машину. Когда я включал стартер, мои «ангелы» делали то же самое; трогаясь с места, я видел, что и они отъезжали со своей стоянки; когда я останавливался, они тоже останавливались на некотором расстоянии. Временами меня вызывали для елеопомазания умирающего человека за пределы города, это бывало довольно часто, так как на сотни километров вокруг Москвы не было другого священника, который мог бы совершить этот обряд.
В некоторые места было невозможно добраться на машине, поэтому я ехал на поезде. И неизменно мои «ангелы» садились в этот же поезд и выходили на той же станции. Как правило, эти люди в штатском не брали железнодорожных билетов, это позволяла им их волшебная розовая карточка: как только они ее показывали, перед ними открывались все двери. Эти карточки служили агентам МВД пропуском в театры, рестораны, офисные здания, частные жилища. Они заменяли им билет на поезд, корабль или самолет в любой части страны без предварительного бронирования мест. Они без раздумий высаживали другого пассажира, если потребуется. В стране диктатуры пролетариата это была обычная практика. Если в их автомобилях заканчивалось топливо, они получали его на любой заправочной станции и могли сделать это без предъявления талонов, необходимых для всех остальных.
В нормальных странах водитель заполняет бензобак, заплатив наличными деньгами или по кредитной карте. В Советском Союзе не так. Иностранцам разрешается заправляться в соответствии с категорией, к которой они относятся. Каждый месяц Мостехпром выпускает для них талоны на основании официальных писем с соответствующими штампами, печатями и необходимыми подписями. Такая процедура существует на всей территории Советского Союза. Если посол или другое влиятельное лицо хотят совершить автомобильную поездку, они должны не только получить разрешение на выезд из города. В Министерстве иностранных дел необходимо заполнить бесконечные анкеты и запросы — и это еще не значит, что разрешение будет предоставлено.
На всю Москву для личных машин иностранцев работала только одна заправочная станция — это был еще один способ следить за их перемещениями. Можно было, конечно, запастись бензином на целый месяц, если у вас есть канистры; но по прошествии месяца снова требуются подписи, печати и штампы на письмах. Бензин в СССР постоянно нормировался и в мирное время, но особенно во время войны. Государственные цены были относительно низкими, но количество топлива ограничивалось.
