Демир Граппо – добровольный изгнанник. Столкнувшись с предательством на войне и получив тяжелую моральную травму, он расстался с богатством и властью, отказался от обязанностей полководца, правителя и сына и удалился в провинцию, где рискует бесславно окончить свои дни.Все меняет жестокое убийство его матери, видного имперского политика. Демир возвращается в Оссу, столицу империи, чтобы занять место главы семьи и раскрыть преступление, и внезапно узнает, что во всем мире уже исчерпаны запасы сырья для годгласа – магического стекла, без которого немыслимо существование цивилизации. А это означает, что он должен срочно заключить союзы, собрать под свое знамя друзей и соперников, дать отпор могущественным семьям-гильдиям, пытающимся прибрать к рукам остатки драгоценного сырья… Он должен готовиться к войне, которая затмит все прежние войны.Брайан Макклеллан известен читателям как создатель популярного военно-фэнтезийного цикла «Пороховой маг».
Brian McClellan
IN THE SHADOW OF LIGHTNING
Copyright © 2022 by Brian McClellan
MONTEGO
Copyright © 2023 by Brian McClellan
Published by permission of the author and his literary agents, Liza Dawson Associates (USA) via Igor Korzhenevskiy of Alexander Korzhenevski Agency (Russia)
All rights reserved
© Н. Маслова, перевод, 2024
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2024 Издательство Азбука®
К. А. Ты знаешь, кто ты
Аураглас: усиливает харизму.
Курглас: ускоряет процесс исцеления.
Дейзглас: вызывает эйфорию.
Фирглас: усиливает страх.
Форджглас: увеличивает физическую силу и скорость.
Милкглас: снижает болевую чувствительность.
Музглас: усиливает творческие способности.
Шеклглас: увеличивает покорность.
Сайтглас: усиливает чувственное восприятие.
Скайглас: погружает в состояние покоя.
Витглас: ускоряет работу ума.
Омниглас: усиливает резонанс любого годгласа, находящегося поблизости.
Хаммерглас: чрезвычайно стоек, чаще всего используется для изготовления доспехов.
Рейзорглас: можно заточить так, что он разрежет почти что угодно.
Демир Граппо вышел на поле битвы, когда солнце уже садилось за горы. Небо окрасилось в ярко-алый цвет, перистые облака вздымались, точно языки пламени предвечной кузни, – сцена, достойная кисти живописца, которую, однако, портила кровавая бойня, устроенная на земле. Демир не сводил глаз с заката, старательно не обращая внимания на крики и стоны умирающих. Интересно, думал он, есть ли в его армии официальный художник? Обычно главнокомандующие не прочь запечатлеть на холсте свои победы, разве нет? Надо бы и ему завести живописца.
Сложив большие и указательные пальцы рук в рамку, он поднял ее на уровень глаз и поглядел сквозь нее на закат. Невероятное зрелище. Он слегка раздвинул пальцы, чтобы в рамку вошло быстро темнеющее поле. Так… нет, хуже.
Демир взрастал на историях о доблести и славе, о последних боях, когда герои отбивают атаку превосходящей по численности кавалерии противника; о неудержимых пробивниках в многоцветных магических доспехах, врубающихся в пехоту, пока гласдансеры поливают поле сражения сверкающим осколочным дождем.
Однако рассказы о сражениях и битвах были куда невиннее реальности. В них ничего не говорилось о тучах едкого порохового дыма, застилающих поле брани, о вонючем месиве из грязи и крови, чавкающем под ногами солдат. Ни один наставник не поведал Демиру, как взрослые люди кричат и плачут от страха, боли или отчаяния, вызванного гибелью друзей. Не говоря уже о вони – о ней он вообще не слышал.
А еще кровь. Очень много крови. Как всегда, если в сражении участвуют гласдансеры.
Демир одержал три победы за семь дней и не мог отрицать, что каждый раз, когда сражение развивалось согласно его замыслу, его сердце билось, как никогда раньше. Видеть разгром врага, слышать ликующий рев своей армии – это, конечно, восхитительно. Но что потом? А потом на поле боя выходят лекари, хирурги и священники, и уж они-то не видят в войне ничего, кроме кровавой изнанки.
Демир созерцал топкую лужу крови, в которую превратилась рота солдат после атаки гласдансера. Миллионы стеклянных осколков буквально выпотрошили человеческие тела и искромсали их. Те, кто выжил, походили на кукол из дома ужасов и непрестанно вопили от нестерпимой боли, ожидая, когда придет лекарь с годгласом для отвлечения разума, уменьшения боли и возвращения здоровья.
Интересно, подумал Демир, неужели и это – дело его рук? Но ведь это были солдаты повстанцев, а в хаосе сражения легко потерять счет такого рода вещам. Его взгляд упал на раненую молодую женщину, которая сидела, зажав в зубах драгоценный кусочек милкгласа, утоляющего боль. Она ответила Демиру взглядом, исполненным такого ужаса, что он невольно прикрыл татуировку на левой руке – два скрещенных треугольника, знак его магических способностей.
Наставница-гласдансер однажды сказала ему, что таким, как они, полагается стоять над другими, что это правильно. Способность манипулировать стеклом, утверждала она, дает ему психологическое преимущество. Другие всегда будут бояться его, зная, что он может убить одной мыслью.
Судя по тому, что он видел перед собой сейчас, наставница не ошибалась. Сотни человеческих тел, порезанных в хлам. Они были правы, боясь его. Никогда еще собственная разрушительная сила не открывалась ему в такой полноте, как в эти последние семь дней на поле боя, и в глубине души он приходил в ужас. Привыкнет ли он со временем? В конце концов, ему ведь всего двадцать лет и это его первая кампания. Закалится ли он, когда пройдут годы и придет опыт? Или его всю жизнь будет тошнить от кровопролития?
