— Я был в саду, представь, что этот Штевица вытворяет, — скороговоркой выпалил сын. — Пилит черешню, стоит под деревом и спиливает нижние ветки…
— Что, какую черешню? — перебил его отец.
— Ту, скороспелую, что у ворот.
Старый Решетар оторопело посмотрел на сына и сказал:
— Пилит, зачем он ее пилит, — и вышел во двор.
— Может, проголодался и хочет поесть черешен, — предположил сын. — На дерево-то ему не влезть…
Но отец уже не слушал, тихонько подошел к воротам и пристально смотрел на другую сторону дороги, где широко раскинулась густая крона старой черешни.
Штевица стоял под деревом, прислонясь спиной к стволу, в вытянутой руке держал пилу-ножовку и пытался отпилить одну из толстых ветвей у себя над головой.
Старый Решетар как в дурмане перешел через улицу и остановился.
Он загляделся на прекрасное старое дерево, одно из немногих, которые пережили лютые зимы, военные лихолетья и даже сильное наводнение в шестьдесят пятом. У Решетара в саду тоже когда-то были две такие черешни. Они были родными сестрами этой. Бабчан их тогда привез откуда-то, и они оба посадили их в один и тот же день. Одна из Бабчановых черешен выстояла до сего дня. А у его черешен после наводнения стали гнить корни, потом они еще два года засыхали. Не спас он их, хотя с кем только ни советовался, как бы им помочь. И теперь, увидев, как этот варвар, за всю свою жизнь не посадивший ни одного дерева, спиливает у черешни ветку, он вспомнил все, и внутри заклокотала неукротимая злость.
Он подошел к ограде и закричал:
— Сосед, что вы делаете?
Штевица опустил пилу.
— Пилю, — ответил он односложно, потом на лице у него появилась злобная ухмылка, и он решил подробнее растолковать свои действия. — Думаю, голодная смерть мне не угрожает… Этой черешни хватит на месяц. А потом созреет алыча, июньские яблоки, за ними абрикосы, вишни, груши, сливы… — Он захихикал, сплюнул и продолжал: — Обойдусь без этих мерзавцев, мне ни от кого ничего не надо! — Он поднял пилу и злобными, прерывистыми движениями начал опять пилить.
Старый Решетар толкнул калитку, схватил с земли какую-то палку, которая попалась ему под ноги, и одним прыжком очутился около Штевицы.
— Прекрати! Говорю, перестань пилить, а то я тебя так огрею, что тебя и дева Мария не воскресит! — произнес он мрачно и как нельзя более серьезно, и глаза его горели яростной решимостью.
Ошарашенный Штевица опустил пилу на землю, сделал шаг назад, и лицо его исказила гримаса смертельного испуга.
— Не смей больше трогать ни одно дерево, не смей! — Решетар весь дрожал от злости и взглядом словно хотел пронзить Штевицу насквозь.
Так они стояли друг против друга, пока старый Решетар не повернулся и не пошел прочь.
Он без единого слова прошел мимо сына, который от удивления потерял дар речи, и скрылся в доме.
В кухне он разложил на столе лист бумаги и пошел в кладовую.
Снял с перекладины кусок домашнего сала, прихватил полбуханки хлеба и отнес это в кухню.
Подумал, еще раз сходил в кладовую, взял из корзинки за дверью три большие луковицы и добавил к тому, что лежало на столе.
Завернул еду в бумагу и вышел со свертком во двор.
Штевица все еще стоял под деревом. Решетар направился прямо к нему. Протянул сверток и сказал:
— Ешь, а деревья оставь в покое, — повернулся и ушел.
Штевица еще какое-то время стоял не двигаясь, словно размышляя, что ему делать с этим свертком.
Потом прижал сверток к груди, проковылял по двору и вошел в дом.
В тот день, когда Решетар во всеуслышание выкрикивал Штевице свои обвинения, никто из присутствующих не подозревал, что Штевица недолго удержится на посту заведующего магазином стройматериалов. Однако не прошло и трех месяцев с того дня, а бывший пан заведующий очутился за решеткой вместе с целой группой лиц, которые были замешаны в его жульничестве и махинациях.
Когда произошла стычка с Решетаром, милиция уже давно следила за Штевицей и собирала против него обвинительный материал. Разумеется, речь шла не только о вымогательстве взяток у покупателей, это было наименее тяжкое из его прегрешений. Штевица совершал и более серьезные уголовные преступления, и на суде главным отягчающим вину обстоятельством послужило обвинение в том, что он, собственно, организовал и возглавлял целую группу, занимавшуюся преступной деятельностью, и одновременно был душой и мозговым центром этой группы.
У него было десять помощников, вернее, соучастников. Двое шоферов грузовых машин, двое грузчиков, кладовщик на складе стройматериалов, мастер, начальник стройки, заведующий электроремонтной мастерской и еще несколько работников строительных организаций, действующих далеко в округе Ольшан.
Штевица договорился с ними, что они за известную мзду будут доставлять различный строительный материал и детали. Его, мол, не интересует, откуда они все это возьмут, путем ли экономии, или завышения расчетных норм отдельных строек, или непоследовательного соблюдения технологии. Это, дескать, не его дело. Его дело находить заказчиков и получать с них деньги, с чем он справлялся успешно.
