– Я об этом подумал в первый же день начавшейся атаки. А вернее, за три недели до того – получил сообщение от агента о готовящемся наступлении на Ирак. Что оно совершенно неизбежно и речь идет о наземной операции. В это же время приехала делегация из Москвы. Насколько мне известно, они предлагали Саддаму уйти и провести демократические выборы. В крайнем случае, остаться только лидером БААС. Саддам-сайид и не думал их слушать. Кто-то приписывает это его вере в себя и в то, что правда на стороне Ирака и американцы не решатся на наземную операцию. Может, и так. Но мне кажется, что американцев ничего не остановило бы, никакие уступки. Со спецкомиссиями ООН и МАГАТЭ они засылали шпионов. Рвались посетить резиденции Саддама, выведывали количественный состав личной гвардии Саддама-сайида, месторасположение, схемы дворцов. Зачем, если преследовали только мирные цели? Да с самого начала собирались входить в Ирак! Даже если бы Саддам уехал в Антарктиду, в Ираке оставалось суннитское правительство – пришел бы к власти другой Саддам. Нет, они нацелились на то, чтобы развалить Ирак как государство и последовательно шли к своей цели. Американцы – единственные из коалиции выступали за скоропалительную казнь Саддама. Он не успел подготовиться к заключительному слову на суде, который просто прервали по желанию Штатов, и заткнули рот Хусейну навсегда. Кто-то обвиняет его до сих пор, что он был чуть ли не шпионом США. Да, брал помощь у Америки во время ирано-иракской войны. Но потом, когда после Кувейта, да и раньше, США ополчились против нас, они могли выложить козыри о его работе на них. Факты где? – потряс рукой Тарек, словно и сейчас требовал предъявить их. – Не было никаких подтверждений и быть не могло! Саддам-сайид темнил по поводу мифического ядерного оружия, запугивая таким образом Иран… – Ясем помолчал и, вздохнув, добавил: – Его предали. Свои же, подкупленные Америкой и Израилем. Я бы желал со многими поквитаться, теми, кто сейчас у власти, с их родственничками, жадно прильнувшими к кормушке, с игиловцами – бывшими офицерами армии и нацгвардии, внезапно прекратившими сопротивление во время вторжения.
– И ты планируешь поквитаться с ними, вернувшись на службу? Кто ж тебе даст?
– Я с тобой откровенен. Мы знакомы давно. И я знаю, что такие, как ты, – люди надежные. У меня в подчинении было двое из Басры. За ними никогда ничего не приходилось перепроверять. Лучших сотрудников и пожелать нельзя.
В комнату вошла дочка Ваддаха, младшая и, как отметил Тарек, слишком молодая.
«Билял, однако, староват. Похоже, это от второй жены», – подумал Ясем с легкой завистью.
Девушка поставила поднос с чаем и сладостями на столик, зыркнула на гостя с любопытством и ушла только после нетерпеливого жеста-отмашки отца.
– Везде нос сует, – прокомментировал Ваддах, когда она прикрыла за собой узкие резные створки распашной двери. – Всюду ей, понимаешь, женихи мерещатся. Выдам ее замуж, вздохну свободно.
Тареку показалось, что Билял намекает на сватовство. Но тут же отбросил эти крамольные мысли. Ваддах – человек практичный. Он не отдаст дочь за голодранца. Ясем вздохнул. «А я голодранец и есть. Живу воспоминаниями о прошлых заслугах. Террорист, который находится в розыске. А теперь еще и фактически предатель собственного государства. Хотя и государства-то нет, так, ошметки былого величия…»
– Так ты не договорил, каким образом существование такого агента не имеет документального подтверждения в архиве? Мне справедливо заметят, а не придумал ли Ясем Тарек агента?
– Говорю же, как только запахло жареным, я обезопасил агента. Уничтожил почти все, что позволяло выйти на него и разоблачить кому бы то ни было.
– «Почти»? – Ваддах зацепился за оговорку Тарека.
– Разумеется кое-что я припрятал в надежном месте. Аудио– и видеозаписи допросов, согласие работать на нас, написанное собственноручно. Какие бы хорошие отношения ни связывали меня с ним, глупо было бы полагаться на нечто эфемерное. Отношения могут испортиться, а расписка – это константа, несокрушимая ни временем, ни какими-либо другими внешними воздействиями.
– Так ты можешь предоставить эти документы как доказательство своих слов?
– Конечно, могу. – Тарек отпил не заваренный, а сваренный чай, как принято его готовить в Ираке, крепкий и горький. – Только не буду. Где гарантии безопасности для меня и для моего человека? Я собираюсь восстановить с ним связь более регулярную. До этого общались крайне редко.
– Почему? Он узнал, что ты не у дел и потерял интерес? Отсутствие финансирования…
– Отнюдь. Он понимает, какие у меня сложности, – Тарек снисходительно улыбнулся. – После нашего общения много лет назад, после начала сотрудничества, он взглянул на многие вещи по-другому. Просто связь обрывалась – то я не мог, то он.
Ваддах помолчал, опустив глаза, очевидно, просчитывая варианты.
