Искали всего одну коляску, а проверялась чуть не сотня похожих, раньше попавших в поле зрения милиции. Как видите, элементарно просто и вместе с тем неимоверно сложно, если учесть, что как коляска, так и подозреваемые по фотографиям разыскивались по всему городу, всеми подразделениями милиции. Кстати, так, а иногда и с расширением территории вплоть до соседних областей и республик, а если необходимо, то и дальше ведется кропотливая работа по раскрытию каждого преступления.
По мере совершения преступной группой Потапова других преступлений сразу начиналась работа по их раскрытию. По ряду признаков, называемых юристами «почерком» преступления, вскоре удалось установить, что кража коляски, угон машины, покушения на угоны, кража из ларьков, пожар в лесу, хулиганства на улице, в общежитии и в трамвае — дело рук одной и той же недавно возникшей преступной группы. В противовес ей была создана оперативная группа милиции, которая, как мы видим, довольно быстро справилась с поставленной перед ней задачей. Выявить всю преступную группу, вскрыть все совершённые ею преступления, выяснить роль каждого участника в совершении каждого преступления, собрать характеризующие их данные и установить причины, толкнувшие на совершение преступлений, было уже делом техники.
«Изготовлением оружия, боевых припасов или взрывчатых веществ является их производство, а равно такой ремонт оружия, при котором ему возвращаются утраченные поражающие свойства. Как изготовление оружия следует рассматривать и производство обрезов из гладкоствольных охотничьих ружей, утрачивающих таким образом свое специальное назначение».
(Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. М., 1971, с. 464)
На следующий вечер беседка не дождалась Дмитрия Потапова. Накануне, как только он пришёл домой, его препроводили в дежурную комнату милиции, а оттуда — прямым ходом в камеру.
Неузнаваема была в этот вечер беседка. Не слышно взрывов смеха, громкого разговора. Не бренчит Сенькина гитара, впервые оставленная дома. И виной траурного настроения не сам факт отсутствия Митьки, а причина его отсутствия. Никто не скрывал тревоги. Сам собой напрашивался вопрос: кто следующий? При таком настроении не до веселья. Да и разговор не клеился.
Разошлись по домам рано, договорились встречаться в беседке ежедневно для обмена новостями. А на другой день не появился в беседке еще один член — Семён Корнилов. Вначале мелькнула мысль, что, может, случайность, вызванная трусостью или бизнесом? Прождали час. Ни слуху ни духу. Борис, посланный гонцом, явился с неутешительными известиями: самые мрачные предположения, которые не высказывались вслух, подтвердились. Мать Сеньки вне себя — днём пришел участковый и предъявил повестку с вызовом Корнилова к следователю Артемьеву на допрос. В повестке, правда, было написано «в качестве свидетеля», но этому мало верилось — с допроса Сенька не вернулся.
Вот когда и Юрий Иванников струхнул не на шутку. Ведь если дело в коляске, а на это похоже, то кто следующий, гадать не приходится. Он мысленно представил, как мама открывает дверь милиционеру, читает бумагу на обыск и, плача, собирает вещички: сухари, пару белья, зубную щётку, пасту…
Предчувствие не обмануло. Только произошло всё не так трагично, а куда проще и будничней. На следующий день его с третьего урока — как в насмешку, именно с урока права — вызвали к директору школы.
— Возьми портфель, — распорядилась явившаяся за ним заведующая учебной частью.
Класс недолюбливал Иванникова. Слыл он лентяем, хулиганом, вечно занимался на «галерке» какими-то своими делами, не имеющими ничего общего с уроками. Но распоряжение «возьми портфель» всех встревожило. На него сейчас смотрели с сочувствием — ещё не было забыто, как в прошлом году вот так же вызвали с учебниками одну ученицу. Оказалось, что её мама попала под машину…
Юра быстро сложил все в портфель и, стараясь ни на кого не глядеть, пошел к двери. Видимое расположение класса коробило. Он искал в нем фальшь. Сквозь сочувствие ему чудились те взгляды, которыми его провожали бы, знай истинную причину вызова. То, что в кабинете директора находился сотрудник милиции, Юру не удивило. Не было неожиданным и то, что явилась за ним в школу старая знакомая из инспекции по делам несовершеннолетних капитан Фёдорова. Директор крутил в руках какую-то фотографию и пристально всматривался то в неё, то в вошедшего с завучем ученика.
— Техника на грани фантастики. Как вылитый, — покачав головой, сказал он и протянул фотографию инспектору. Та молча передала ее Юрию. Недоумевая, зачем она ему, он взял и так же, как директор, стал разглядывать.
С кусочка бумаги на него смотрело удивительно знакомое лицо. Юрий даже наморщил лоб, силясь вспомнить, кто это, одновременно соображая, что всё это значит. Он ждал подвоха, но в чём он состоит, понять не мог. И вдруг осенило — так ведь это он сам на фотографии! Только уши у него поменьше и рубашки с таким воротником нет.
— Узнал? — забирая фотографию, спросила инспектор.
