— Вот ты и ляжешь с этой стороны, — указал он на пеньки.
— Ладно, после обеда выкорчую, — отмахнулся Юра, — зато обедом вас накормлю…
На углях подогревались две банки с фасолью, на газете лежала горка нарезанного хлеба и банка скумбрии, чуть в стороне дипломатично торчала из травы бутылка настойки. Если надо, — рукой подать, если заругаются, — можно объяснить, что вытащил, доставая продукты.
— Убери, — указал на неё Валерий, к явному неудовольствию Бориса.
— Ну, понемногу, за новоселье можно бы, — заскулил тот. Юрий, уже взявшийся за бутылку, чтобы сунуть обратно в рюкзак, не спешил, ожидая, чья возьмёт.
— Какое же новоселье, когда нет жилья?
— Но все-таки полдела сделано, — не сдавался Борис. — Половину и пропустим. Ты, Валера, не дрейфь — к вечеру хата будет.
— Сомневаюсь, — покачал головой Валерий. — Ну да чёрт с вами. Давай.
Обед прошел шумно и весело. С тостами за новую жизнь, успех предприятия, создание акционерного общества «Валера и К°». Начали понемногу, а потом допили и остатки. Подчистив почти всю захваченную из дома провизию, охмелевшие, осоловевшие, с туго набитыми животами, они тут же, пригретые солнышком, улеглись спать. Проснулись закоченевшие от холода, с головной болью.
— Костер хоть разожгите, идолы, — поднялся Валерий.
— Хворост весь спалил, готовя обед, — жалобно сказал Юрий.
— Спалил, так марш в лес за дровами. Где твой фонарь?
— Забыл.
— Что забыл?
— Фонарь. — И, предотвращая заслуженную кару, поспешил добавить: — Как и ты — инструмент.
Валерий всё же ругнулся. Но не на Юрку, а так, вообще. Он ругал себя, ребят, водку, украденную у деда, потемневший скелет шалаша. Но ничего не попишешь: сам разрешил, сдался, уступил. Вот теперь и трясись от холода, как осиновый лист на ветру.
Кое-как развели костёр. Сырые ветки, которые удалось раздобыть поблизости, чуть тлели, но идти за сушняком в чащу никто не хотел. Так и скоротали первую ночь.
Рассвело рано. Валерий и Борис, вооружившись ножами, отправились на заготовку еловых веток для шалаша. Решили пойти подальше, чтобы не было заметно. А когда вернулись, сгибаясь под тяжестью ароматного груза, Юра предложил чай, вскипячённый над костром в банках из-под вчерашней фасоли. Ребята не очень поверили ему, что вода по-настоящему кипела, но какое это имело значение. Тем более при отсутствии чашек, ложек, заварки и сахара. Однако оказалось, что чуть тёплая вода с куском чёрствого хлеба может быть удивительно вкусной.
Валерий понимал, что это только на первых порах. Но на одном хлебе не проживёшь. Да и того, кстати, всего кусочек остался. Крупы — это хорошо. Каши, они сытные. Но в чем варить? О кастрюле-то, собираясь, не подумали. Одно оружие в голове было. А вот настойку небось захватили. И снова, как в тот раз на полянке, вспомнился дед, с его хозяйской обстоятельностью. Но тогда выехали из города на денек, могли в любой момент вернуться, не то что сейчас. Да, дед на их месте собирался бы иначе: подготовил список, отложил все по нему, а затем уже стал бы упаковывать рюкзак.
«Только дед никогда не был бы на нашем месте», — допивая «чай», оборвал себя Валерий.
— Ты оставайся, надо закончить шалаш, а то и вторую ночь будем дрогнуть от холода, — поднимаясь на ноги, распорядился он.
— А мы с Борисом отправимся на разведку.
— И я с вами, — заныл было Юра, но Валерий продолжал, словно не слышал нытья:
— Мелкие ветки положишь на землю, чтобы было мягко и тепло, а большие пойдут на крышу. И не скули. Разведка нужна для дела. Ведь поехали, как пижоны, в одних костюмчиках. Привыкли, что всегда за нас другие думают. Ни ведра нет, ни чайника, ни кастрюли, не говоря уж об одеялах, теплых фуфайках. Вот это нам и предстоит разведать и раздобыть. Большие ветки ломай руками, ножи мы захватим с собой. Мало ли что может случиться.
Перспектива остаться одному, да ещё заниматься работой, когда другим предстоит интересный поход, совсем не улыбалась. Нанялся он к ним, что ли? Только и знают: Юрка то, Юрка это. В его планы входили нападения, стрельба, развлечения, — как в кино о разбойниках. Житейским будням в них не отводилось места. Если и дальше так пойдёт, то лучше было сидеть дома. Это Борька с Валеркой опасались ареста, а ему, спрашивается, чего бояться? Подписка о невыезде теперь казалась надежной страховкой. Да и суд может дать, говорил следователь, условно или отсрочить исполнение приговора, если…
Вот этих «если» он перечислил, к сожалению, много. Юрий стал вспоминать, искоса наблюдая, как Борис проверяет обрез и набивает карманы патронами. «Если не будет пропусков занятий в школе», — Артемьев загнул на левой руке мизинец. «Если нажмёшь на учебу, успешно сдашь экзамены», — последовал за ним безымянный. «Если в корне изменишь своё поведение, заслужишь хорошие характеристики, — прижался к ладони средний палец. — Я уж не говорю, что никаких правонарушений и преступлений — само собой разумеется». Это шло без «если».
