– А ведь есть еще более странное, – заявил старик в воцарившейся тишине. – Не будем говорить о моральной стороне евгенической программы русских, известной как боярство. Но помимо бояр, чьи задачи известны и понятны, и первой купеческой гильдии существует еще такая категория, как княжеские фамилии, ветви императорского фамильного древа. Неужели в рационалистичной до ужаса Империи их единственная функция – поставка кандидатов на престол в случае несчастья с правителем? И почему мы еще не слышали ни об одном дворцовом заговоре со стороны ненаследных, не подлежащих обучению и экзаменам князей? Собственно, мы вообще мало что слышим о них, кроме того, что они есть.
Старик дождался финального эффекта. Встал, поклонился театрально.
– Профессор Бернхард Гнайде, доктор политологии, магистр социологии, Берлинский университет. А как ваше имя, милейший? Благодарен вам. Право, я нуждался в разумном собеседнике, чтобы облечь мысли в понятные простецам формы, – он поджал губу и обвел взглядом салон, показывая, кого включает в число «простецов», и что меня среди них нет.
Я встал и приготовился помянуть Тадеуша, но тут громкий зуммер прервал разговор.
– Пассажирам срочно занять ближайшее сидячее или лежачее место и не покидать его. Ситуация штатная, повторяю, штатная…
Рухнул обратно в кресло. Выехавшие ремни мягко обхватили торс, прижали руки к бокам.
– Что такое? Мы падаем? – голосила невпопад девица на диване – видимо, наземный транспорт был ей куда ближе космического.
– Всё в порядке, любезные! – успокаивал окружающих малый в лимонном пиджаке. – Экипаж не соврёт про степень опасности. Устав запрещает…
Я не обращал внимания. Глядел на забытый окружающими голоэкран, где вновь шли новости.
Мне было трудно. Очень трудно. Не сломаться бы.
…А ручное отключение ремней кто-то блокировал дистанционно.
Из прессы
…
