– Да, Любка, волшебство. Но должно было и нам повезти, как думаешь? Ну хотя бы раз в жизни?
– Тебе – раз. А мне… – Любка нахмурилась и отодвинулась от него. – А мне, знаешь, уже повезло.
Покрасили домик, он приосанился и помолодел. Купили и плиту, и холодильник. Хватило и на новый диван, и на телевизор для Аси. Асе обновки, Любке обновки. Ну и поехали в город – гулять. Ресторан – лучший в городе, кино, Любке золотые сережки, Асе серебряное колечко с крошечной бирюзинкой. На обратной дороге, в автобусе, глядя на своих уснувших девочек, он был счастлив. Счастлив как никогда. Часть денег отправил Ленке в благодарность за Илюшу.
Ася пошла в восьмой класс. Любка по-прежнему настаивала, что после экзаменов Асе нужно идти в училище – «на парикмахера или массажиста, это всегда деньги». Аська начинала яростно спорить, обе входили в раж, и, как всегда, получался скандал. Иван разнимал их, тогда доставалось ему.
Зима выпала на редкость холодной, сырой и промозглой. На берег он не ходил, вечерами занимался с Асей рисунком. Всем своим видом Любка выказывала недовольство и повторяла, что он сбивает девку с правильного пути.
Она ушла с работы – Иван настоял. Денег оставалось совсем немного, было решено экономить, чтобы как-то дожить до весны.
В душе Иван ждал, что объявится Арнольдыч. Понимал, что вряд ли, в сказки он давно не верил, один раз волшебно повезло, имей совесть. Но в глубине души надеялся. Но Арнольдыч не появлялся.
К весне, к Асиным экзаменам, скандалы в семье участились – скандалили снова по поводу Асиного поступления. Иван пробовал уговорить девочку идти в девятый класс, но Ася решительно отказалась – школа осточертела, ни за что не пойду и видеть их всех не могу. «Отстань, дядь Вань!»
Отстал, куда денешься?
Ася сдала экзамены в школе, получила аттестат и через неделю уехала. Точнее, сбежала. Вернувшись с работы, Иван обнаружил два письма под сахарницей – «маме» и «дяде Ване».
Сразу все понял и испугался – что еще выкинула шальная Аська? Куда, засранка, рванула? Кажется, он догадывался.
Так и было.
Иван думал о Любке. Переживал за девочку: совсем ребенок. Нет, она, конечно, взрослая не по годам и многое понимает, досталось ей – будьте любезны. И все-таки… В городе никого у нее нет, да и огромный город ее испугает. Дай бог, чтобы не съел, не сломал. И слава богу, что это Питер, не Москва – в Москве было бы еще труднее, еще жестче. Да и времена сейчас людоедские, Любка права, только здесь, в провинции, и можно отсидеться. Но и Асю он понимает – должна быть у человека мечта? Да и их Аська не из тех, кто идет легким путем. Мятущаяся она душа, и так, увы, будет всегда.
Любка запричитала, заохала, заревела и, разумеется, обвинила во всем его. Да Иван другого и не ожидал. Пытался успокоить ее, угомонить, но Любка хлопнула дверью, и он услышал, как накинула изнутри крючок.
Подумал: ладно, успокоится и разберемся. В конце концов, с бедой надо ночь переспать. Впрочем, какие глупости, разве это беда?
Любка дулась, не разговаривала, еду не готовила и запиралась у себя. Он и не рвался мириться, знал Любкин характер. Пока в себя не придет – не суйся, нарвешься.
Спустя неделю увидел – отходит. Словом, потихоньку помирились. Ну и, как всегда бывает, жизнь потекла дальше, своим чередом.
Письмо от Аси пришло через две недели:
