Юля взлėтела по ступенькам на свой этаж, совершенно не подумав про лифт, забыв о нём и обо всём остальном, что еще утром занимало её сознание. Захлопнула за собой дверь квартиры и остановилась в тишине, порадовавшись про себя, что родители на работе. Им явно не стоило видеть её раскрасневшихся щёк и лихорадочно блестящих глаз. Постояв так минуту, осознав, что в голове гуляет ветер вместо хоть как-то оформленных мыслей, и тогда уже поспешила к кухонному окну и глянула вниз с четвертого этажа. Машины Игната не было.
Ну, а чего она, собственно, ждала? Что он тоже будет сидеть в тишине и одиночестве,и обдумывать их поцелуй?
Не надо забывать про милую девушку Кристину-попа-как-орех. Её он точно так же на своей машине катает. И чем такие прогулки заканчиваются, лучше не думать.
Но всё равно в голове без конца кружились слова: «Игнат меня поцеловал». Юля запретила себе думать об этом,только когда поймала себя на том, что принялась их напевать, а не проговаривать.
- Как день прошёл? - спросила её мама, вернувшись домой с работы.
Мы с Игнатом целовались!
Юля отвела глаза в сторону, после чего пожала плечами. Вполне равнодушно.
- Ничего особенного.
- Куда вы ездили? - спросил её отец, вернувшись чуть позже. - Всё хорошо?
О да, более чем! Игнат меня поцеловал!
- Конечно, папа. Что могло случиться? Мы ездили в архив, по делам.
- Наш мистер Совершенство приезжал? - полюбопытствовала позвонившая Милка. – Видела его машину у дома. Представляешь, махнула ему рукой, а он даже не заметил.
Да, он тебя не заметил. И поцеловал сегодня меня!
Этот фoнтан непонятного восторга необходимо было срочно остановить. Юля сделала глубокий вдох, сжала руку в кулак и прижала его к своему лбу. Посмотрела на своё отражение в оконном стекле. Вот именно так глупо она сейчас и выглядит. Подпрыгивая от счастья оттого, что кто-тo обратил на неё внимание.
Не кто-то, а Игнат…
Хватит. Хватит.
От подруги удалось отделаться без лишних признаний, Юля поведала ей ту же историю, что и отцу. Что они с Игнатом ездили в городской архив по делам, и вернулись так быстро, как могли. И ничего особенного не произошло, рассказывать не о чем.
Правда, Милка под конец разговора всё же заметила:
- У тебя какой-то странный голос, - сказала она. – Аж звенит. Точно, всё в порядке?
- Да, конечно.
- Может, сходим завтра куда-нибудь?
- Может, – не стала спорить Юля и быстренько с Милкой распрощалась.
И что это все такие проницательные, ей-богу? Она же ни к кому с вопросами,тем более личными, не лезет, а другие вовсю любопытничают.
Утром Юля проснулась в более чем благодушном настроении. Воодушевлённом и почти восторженном. Связывать столь запоздалую реакцию со вчерашним поцелуем показалось ей опасным, для собственного спокойствия и разумности,и поэтому она предпочла списать всё на чудесную погоду за окном. Солнце светило, на голубом небе ни единого облачка, птицы пели, а ветерок раздувал занавески на окне с похвальным энтузиазмом. Для того, чтобы счастье стало совершенно полным, хотелось вкусного завтрака и чашку ароматногo папиного кофе.
- Это чем так пахнет? - заинтересовался Владимир Иванович, спустя час появившись на кухне. Он еще был заспанным, зевал, а вот Юля уже успела вынуть из духовки большую румяную ватрушку, которую в семье Тетериных называли «ленивой». Признаться, рецепт Юля позаимствовала у свекрови, а та у своей свекрови. Правда, Юля сумела внести свои корpективы,и не сомневалась, что её ватрушка получается вкуснее и пышнее, чем у Алевтины Ивановны или Марии Степановны. Это был её личный повод для гордости. Ведь надо было ей чем-то гордиться два года брака? Гордилась приобретёнными умениями.
Юля отцу улыбнулась, подняла полотенце, которым была укрыта с любовью выпеченная сдоба.
- Пахнет вкусным завтраком. Ты сваришь кофе?
- Конечно.
