Разогнаться на фигурных коньках довольно сложно, впрочем, Наташка даже и не пыталась. Воспользовавшись отсутствием друзей, Климова попробовала изобразить поворот на одной ноге, называющийся в фигурном катании петлей. Петля – сложный поворот и требует определенных навыков и хорошей координации. У Натальи почти все получилось, но, выезжая из вращения, она слегка качнулась, и шустрый вихрастый шестиклассник в смешной вязаной шапочке буквально снес ее. Наташку развернуло на триста шестьдесят градусов и с размаху отбросило на одного из катающихся. К счастью, тот удержался на ногах, да еще и ее удержал. Когда она подняла голову, чтобы извиниться и сказать спасибо своему спасителю, то чуть не упала от неожиданности. Спасителем оказался Володька.
– Эй, Костян, еще раз здесь проскользишь, уши оборву, – пригрозил он вслед пацану, посмотрел на Наталью, и их взгляды встретились.
– Ну ты даешь, Климова, а если бы меня рядом не было?
– Но ты же был, – только и смогла пролепетать она, боясь пошевелиться и по-прежнему находясь в его объятьях, разжимать которые Кравченко почему-то не спешил. Неловкая пауза затягивалась. Надо было что-то сказать, но на ум, как назло, ничего не приходило. Они просто стояли и смотрели друг на друга. А на безопасном расстоянии от них у бортика улыбался во весь рот тот самый Костян, одобряюще показывая большой палец.
– Наташка, Крав, как вы? Живы? – подлетели Марго с Максом, и наваждение закончилось так же быстро, как и началось.
– Вроде да, – ответил за всех Игорь. – Вы бы видели, такой тулуп был, закачаешься!
– Да видели мы всё! Ой, Нат, тебя нельзя оставить ни на минуту…
– Нет, я его все-таки сейчас убью! А ну иди сюда! – Крав сорвался с места и бросился вдогонку за сорванцом из шестого «А»…
– Наташ, тут такое дело, в общем, выручай, подруга.
– Что еще случилось?
– Да пока ничего. Мы тут с Володькой в кино собрались, он билеты взял, а мне мама с работы позвонила, предлагает к ней подъехать. Ее знакомая венгерские туфли купила, полдня в очереди отстояла, но у нее слишком высокий подъем и туфли ей слегка жмут.
– И что?
– Ну как что, если они мне подойдут, возьмем. Вот только Володька не знает, что я не могу в кино пойти.
– Так позвони ему.
– Он на тренировке сейчас, а потом сразу в кино. Представляешь, он придет, а меня нет.
– А завтра за туфлями нельзя съездить?
– Ты что, их тогда Ирина для своей дочери заберет! Нат, выручи, Игорь занят, Макс болеет. Ну, пожалуйста, подойди к кинотеатру, предупреди Крава, нехорошо же получится…
– Во сколько сеанс?
– В полседьмого…
У кинотеатра было так много народу, что Наталья даже растерялась, попробуй-ка отыщи Крава в такой толпе. Но ее страхи оказались напрасными, Володька стоял недалеко от центрального входа и со скучающим видом смотрел по сторонам. Заметив Климову, он слегка оживился и едва заметно кивнул в знак приветствия. Узнав, что Марго не придет, Кравченко чертыхнулся, но, как показалось Наташке, не сильно расстроился и неожиданно предложил сходить на фильм вместе:
– Не пропадать же билетам, такую очередь выстоял!
– Но можно же продать, смотри, сколько желающих.
Словно в подтверждение ее слов к ним тут же подошел какой-то мужчина
– Нет ли лишнего билетика?
– Нет! – не сговариваясь, выпалили они и, рассмеявшись, поспешили в зал, тем более что до начала сеанса оставалось каких-то пять минут.
Потом они вместе возвращались домой, по дороге обсуждая фильм, школу и просто весело болтая. Погода в этот вечер будто сошла с ума. Сыпал запоздалый мартовский снег, «коровий рог сшибая», как говорят бабушки. Мокрые хлопья липли на ресницы и тут же таяли, под ногами хлюпала скользкая жидкая каша. Но Климова, держась за Володькину руку, чтобы не упасть, была счастлива как никогда.
– Ну, я пошла, до завтра, – она слегка приоткрыла тугую подъездную дверь.
– Торопишься? – спросил Кравченко, поспешив ей на помощь, и то ли случайно, то ли нарочно накрыл ее руку своей ладонью.
– Уже поздно, а мне еще историю учить.
– Да ладно тебе, завтра перед уроком почитаешь, – улыбнулся он, пропуская девчонку вперед и входя следом в полумрак коридора, – Я вон алгебру еще не делал, и то ничего, а про другие предметы вообще молчу.
– Я так не могу, – сказала Наташа, останавливаясь у лифта.
– Синдром отличницы, – констатировал Крав и вдруг спросил: – Что, вот так и уйдешь?
– Но я же сказала тебе «до завтра», – искренне удивилась Наталья.
– А если я тебя сейчас поцелую – опять убежишь, как тогда, когда играли в бутылочку? Это ведь было не по правилам, Нат, значит, ты до сих пор моя должница!
– О каких правилах ты говоришь, тогда играла Марго, а не я, и, насколько мне известно, все долги она отдала сполна. Я же вообще не играю в подобные игры.
– Почему? Боишься?
– Кого?
– Меня, например.
– Да нет, просто считаю, что чувствами играть нельзя, ими надо жить. Ты сам подумай, почему я должна целоваться с каждым, на какого покажет стеклянное горлышко. А если мне этот человек совсем не нравится и я не хочу?
– А если нравится?
– А если нравится, зачем целоваться у всех на виду?
