– И что, Наташка всегда такой странной была?
– Смотря что ты подразумеваешь под словом «странная»?
– Ну, видения там всякие?
– Да никаких видений. Девчонка как девчонка, по крайней мере, я ничего о таком не слышал, ни от нее, ни от Ритки. Борис, если вы заметили, тоже был здорово удивлен.
– То есть общение с духами у нее началось только здесь.
– Видимо, да.
– А может, у нее раздвоение личности? – вмешался Сашка. – Я о таком где-то читал. В одном человеке словно двое уживаются, причем первый абсолютно не подозревает о существовании второго и ничего не помнит из того, что этот второй творит, прямо провалы в памяти происходят.
– Ну, здесь, по-моему, все не так, – сказал Артур. – Наталья помнит даже то, чего, может быть, ей и не следовало помнить. И в чем же тогда ее двойственность?
– Возможно, свои провалы она заполняет сказками о Карецком, – предположил Владислав.
– Что-то типа защитной реакции организма?
Климова замерла, боясь шелохнуться, чтобы ненароком не выдать свое присутствие.
– Почему бы и нет? Зато оцените, как все гладко получается: себе она вбила в голову, что находится где-то в другом месте и времени, а на самом деле постоянно рядом с нами крутится, но уже совершенно другим человеком. И что самое интересное, тот другой человек вряд ли испытывал теплые чувства к Марго, особенно когда та вешалась тебе на шею. Слышь ты, Шерлок, я же не слепой, вижу, как Наталья на тебя до сих пор смотрит, да и ты поначалу вроде к ней клеился, а не к Ритке, – развил свою мысль Сошинский.
– Ну, кто к кому клеился, с этим я как-нибудь сам разберусь.
– Да чего уж теперь разбираться, вариантов-то нет, Наташка одна осталась, – спохабничал Быстров, – и та сумасшедшая.
– Заткнулся бы ты, Санек, – посоветовал Андрей, до этого молчавший. – Никакая она не сумасшедшая, и раздвоения личности у нее тоже нет.
– Тоже мне, заступничек нашелся, – засмеялся Сошинский. – А как ты тогда объяснишь ее видения?
– А надо ли их объяснять? Ведь каждый из нас сталкивается в своей жизни с чем-то таким, что просто не вписывается в привычные рамки. Вот, к примеру, как вы объясните такой случай. Отец моего знакомого изо всех сил спешит в аэропорт, срочная командировка, но по пути их служебная машина попадает в аварию, в которой, к счастью, никто не пострадал, все живы, отделались легким испугом. Пока то да се, разборки, показания в ГАИ, на рейс мужик, разумеется, опоздал. Чертыхаясь и проклиная водителя, добрался в аэропорт уже ближе к вечеру и там вдруг узнает, что самолет, на котором он должен был улететь с утра, разбился. Так что это, по-вашему, случайность, закономерность или нечто такое, чего нам не дано понять, именуемое в народе ангелом-хранителем?
– Я могу сказать только одно, – ответил за всех Стас, – мужику, наверное, здорово повезло.
– Но при чем тут Наталья? – недоуменно пожал плечами Влад.
– Наташка, конечно, ни при чем. Просто ее случай такой же необъяснимый, как и тот, с самолетом.
– То есть ты считаешь, что она вполне нормальный человек?
– Абсолютно нормальный. Такой же, как ты, я и все мы.
– Откуда такая уверенность, вы же знакомы всего несколько дней?
– Ну, хотя бы потому, что она рассказывает подробности, которые трудно просто так придумать.
– Например.
– Например, как выглядит Карецкий.
– По Наташкиным описаниям Карецкий похож на тебя. Он что, таким и был, – усомнился Шевелев.
– Да.
– А ты откуда знаешь?
– Мне моя бабушка говорила, что ее пра-, пра– какая-то бабушка согрешила с атаманом, уж по любви или нет, точно не знаю, но топиться с горя не пошла, а родила ребенка.
– То есть ты – потомок Карецкого?.. Хм… Пусть даже так, но ведь потомки не всегда похожи на предков.
– В данном случае, видимо, я на него похож.
– Видимо… бабушка говорила… Все это как-то не очень убедительно.
– Еще Наташка описывала пистолет…
– Массивный, с золотой рукоятью? Ну, это легко придумать. Раз разбойник, значит, у него есть оружие, а раз есть оружие, то оно старинное и с золотом.
– Она еще говорила про вензель…
– Про вензель? Я не слышал. Могу предположить: в виде букв «К» и «А» с завитушками? С завитушками в старину все заглавные буквы писались, а инициалы Карецкого известны.
– А ты бы пораскинул мозгами, откуда у простого разбойника такая дорогая игрушка, да еще и именная.
– От верблюда. Может, ничего и не было. Или тебе про пистолет тоже бабушка по секрету рассказала?
– На этот раз дедушка. Нет, ребят, вы зря смеетесь, я видел рисунок, кстати, Санек, твой дядька рисовал.
– Ну, не знаю, – промямлил Быстров. – Может, и правда рисовал, у него картин до фига.
– Так у тебя, Санек, дядька художник, что ли?
– Еще какой был, – ответил за него Андрей.
– А почему был. Он что, сейчас не рисует?
– Он умер… точно не помню, лет десять назад.
– Одиннадцать, – поправил Сашка и, слегка смущаясь, добавил: – Художник – это, конечно, громко сказано, он больше для себя рисовал, для души, но картины хорошие, у меня так не получается.
– Ты что, тоже рисуешь?
– Балуюсь немного, но до дядьки пока далеко.
– И много у твоего дядьки картин, посвященных атаману?
