Ещё пару недель назад я бы охренел от такой перспективы, от такого захватывающего дух приключения. Но сейчас все было настолько привычным, что, в принципе, днем или ночью, я уже легко мог ориентироваться по лесу. И я могу дать в лоб любому, кто скажет, что все деревья в лесу – одинаковые. Никогда не был ни мой дед, ни мой отец лесником, никто меня не учил ориентироваться на местности (такая роскошь была предметом в школе только в советские времена), но я как то научился все это делать без компаса, в меня было встроено чутье бродячей кошки. Я примерно знал, куда не стоит даже соваться (к северу от нашего палаточного лагеря был крутой обрыв), знал, где сладко (серия баров к югу), знал, где всегда накормят (халявная харчевня для всех артистов к юго-востоку от центрального шатра), и знал место, где всегда собирается ночной туман, готовый поглотить меня, все мои проблемы и неудачи, все мои тяжелые мысли съесть, растворить в себе, сожрать, не разжевывая, чтобы я никогда-никогда с ними больше не встретился. Я вдруг отчетливо осознал, что я счастливый человек. 99 человек из 100 прошли бы мимо этого тумана, раздраженно брякнув: «Ни хрена ж не видно!». Но я нет. Я был сделан из другого теста. Небо разлилось над нами густой летней бесконечной синевой, оставив трассирующие следы самолетов в узких белых облаках. Невозможно грустить летом под этим небом. Эй вы, кто там обычно завывает «summertime sadness», не с дубу ли вы рухнули?! КАК, вот как можно грустить под таким синим небом, с таким опаляющим солнцем, с такой густой зеленой травой и блестящей речкой? С этими бабочками, цветами, розовыми рассветами, девчонками в коротких юбках, запахом загорелой кожи, смехом и песнями? Вы бы пели это в черном мрачном феврале, где серо бело черные цвета изо дня в день, мрачное низкое небо и люди, уставшие от зимы, холода и злобы. Но сейчас?! Это отвратительный, ужасный поклеп на лето! Как можно?! Эти три летних месяца даются русскому человеку, чтобы тот не помер от бесконечной унылой серости. Чтобы тупо не откинул коньки после всего пережитого на осень и зиму. Чтобы смыть усталость от черноты, холода, страха, горя. Чтобы вспомнить, что он живой, и что и это голубое небо, зеленая трава, звонкая речка – для него.
Для кого же еще? Для тебя, мой хороший, для тебя!
Вообще, основная задача русского человека – не помереть. Пока остальные народы радуются жизни, выстраивают себе карьеру, планируют семью, делают открытия, мечтают и воплощают мечты в жизнь, русский человек думает лишь о том, как бы не помереть.
Солнце зачерпнуло большой ложкой синевы неба и кокетливо закуталась в облака, показав одно плечо. Этого хватило, чтобы я жмурился, глядя на солнце и почти вслепую передвигался по открытому кафе. Ребята, которые строили макет, пытались выкрасить фанеру под просмоленный дуб, как в английских барах, и, как бы странно это не выглядело, им почти удалось. Хотели сделать красиво, элегантно и дорого – получите, распишитесь: судя, по всему, вчера тут была знатная попойка из местных быдло- попсовых недохипстеров недогопников. Понятно, что организаторы, делая такой фестиваль, рассчитывали на «детей цветов», фиалковенчанных хрупких мальчиков, прозрачных, возвышенных девочек, по роковой ошибке судьбы не прошедших отбор в балетные школы. А в итоге что приехало, то приехало. Детей цветов на это празднество не хватило, судьба щедрой рукой подкинула несколько автобусов, полных быдла. Орги рвали на себе волосы от их пьяных песен, голых танцев, от пластиковых полторашек из под пива, разбросанных в местах кутежа. Я смирился, и не отсвечивал ненавистью во Вселенную. Ну приехали и приехали. Что теперь, не жить что ли? Да, чот не очень воспитанные ребята. Ну, выглядят так себе. Ну бухают 24/7. Ну что теперь? Когда-нибудь очнутся. Если к тому времени не засосет. Я заметил, что любой по-черному грешащий человек, не важно, в крупных или мелких размерах, всегда говорит сам себе и окружающим, что он может вовремя остановиться. Если бы мертвецы могли говорить, они бы кричали во время похоронной процессии из гроба: «Я брошу, вот увидите! У меня получится!». А по факту вы сами знаете, как тут происходит. И я не решил для себя, как лучше вообще поступать: молча смотреть как человек убивает себя или делать безуспешные попытки его спасти?
