– У европейцев был тайный агент, который контактировал с организацией по торговле оружием, не зная точно, кто в нее входит. Я встречалась с ним на острове Эйя. Его зовут Хорхе. Только теперь до меня дошло, что Гундерсен понял, что Август Стен ведет свою отдельную линию. Ему нужно было видеть Стена мертвым, и одними словами Хорхе он бы не удовлетворился. Ему необходимо было увидеть труп, причем в ограниченные сроки. Медлить было нельзя. Совсем нельзя. Без трупа Стена вся операция провалилась бы. Вот так жестока жизнь.
– Ты убила отца, чтобы спасти операцию по захвату?
– Да, – подтвердила Блум. – Мы были вынуждены принимать быстрое решение. Пришлось срочно взвесить все за и против. Так обычно и происходит в мире, о котором ты не хочешь ничего знать. В том, который существует независимо от того, хочешь ты этого или нет.
Бергер смотрел на нее в упор.
– Ты была и остаешься океаном загадок, – сказал он.
– А ты-то сам? – парировала Блум. – Сколько времени прошло, прежде чем ты рассказал, что боролся под водой с Нильсом Гундерсеном и убил его?
– Он, по крайней мере, не был моим папой, – проворчал Бергер.
– В любом случае, теперь все позади, – сказала Блум. – Никаких больше тайн. Играем в открытую.
–
– Давай не будем преувеличивать, – сказала Блум, тоже с улыбкой.
Они помолчали. Потом Бергер спросил:
– А тот бледный тип? Который спас мою семью?
– Один из европейцев, – кивнула Блум.
Они снова замолчали.
Наконец Бергер произнес:
– Значит, Август Стен был уже мертв, когда говорил со мной? Когда я смотрел его видеозаписи?
– Все, кроме первой, – подтвердила Блум.
Бергер покачал головой. Слишком долго он слушал мертвеца.
– Это точно была последняя тайна? – спросил он.
Блум медленно кивнула. Бергер смотрел на зимнее солнце, отражающееся в заливе. Смотрел так долго, что почти ослеп. Потом со слабой улыбкой спросил:
– На самом деле это потрясающе. Если мы перейдем на фриланс, у нас уже готовая уникальная сеть контактов. Европа. СЭПО, которое теперь подчистили. Национальный оперативный отдел – это через Ди. Мы будем бесценны, Молли.
– Хотя тогда мы станем ресурсами для неофициальных заданий, – сказала Молли. – Проще говоря, шпионами. Не уверена, что у меня остались на это силы.
– Тогда ты выбрала не ту профессию.
– Не исключаю, – произнесла Блум хрипловатым голосом. – Не исключаю, что займусь чем-то совсем другим. Теперь, когда у меня будет ребенок.
Бергер медленно кивнул.
– На ремонт домика все равно уйдет довольно много времени, – сказал он. – Нам необязательно решать что-то прямо сейчас.
Они посмотрели друг на друга. Кивнули.
– Иногда я задаюсь вопросом, откуда в мире столько зла, – произнес Бергер, глядя на мостки.
– И что, нашел ответ?
– Не совсем.
– Я убила своего отца, – глухо сказала Блум. – Сможешь ли ты жить с этим?
С улицы вбежали мальчики. По их лицам было видно, что они все еще во власти игры. Интересно, сколько это продлится, подумал Бергер.
– Да, – ответил он Блум, распахивая сыновьям объятия.
Крепко обнимая мальчиков, он поднял голову на Блум и твердо сказал:
– Да, я смогу с этим жить.
На заливе окончательно встал лед.
