Бедняжка королева выглядела такой расстроенной, мне так больно было видеть ее слезы, что вся моя непреклонность тут же иссякла. Я отдала бы все на свете, чтобы оправдать ее в глазах обвинителей. Я попросила передать мне содержание ее письма к Государю. Она пересказала его слово в слово — текст значительно отличался от того, что ходил по Петербургу. Я не удовлетворилась этим и, извинившись за прямоту, попросила у королевы копию письма, сославшись на то, что смогу его верно оценить лишь в том случае, если у меня будет перед глазами текст. Через несколько недель королева прислала мне копию, выполненную собственноручно. Если бы она догадалась одновременно прислать копию письма Государя к ней, мне было бы гораздо проще оправдать ее в глазах Их Величеств. Тем не менее, вернувшись в Россию, я выполнила обещание, данное королеве. Во время одного из моих визитов в Гатчину, оказавшись с глазу на глаз с Государем и Государыней, я сделала все, чтобы смягчить их недовольство. Правда, от меня не потребовалось особых усилий, потому что обращалась я к сердцам благосклонным и великодушным. Время также сделало свое дело, и я была счастлива, что меж ними восстановились прежние любовные отношения. Более того. За год до своей кончины королева выразила желание приехать в Россию, чтобы в последний раз повидать родных и поклониться дорогим могилам. Она страстно мечтала об этом и жила в страхе, что неожиданное препятствие может ей помешать. Однажды во время обеда у Великого князя Владимира Александровича Государь спросил, не имею ли я известий от королевы. Я ответила, что только что получила письмо от нее, в котором она писала: «Молите Бога, чтобы я смогла выполнить мое благое паломничество».
— Теперь, когда король умер, — произнес Государь, — королева могла бы приехать к нам насовсем и не возвращаться более в Германию.
Я знала, что для королевы это предложение было неприемлемым, но меня глубоко тронуло великодушное участие со стороны человека, который никогда не бросал слов на ветер и говорил всегда лишь то, что думал.
Как известно, королева умерла, не выполнив своего заветного желания, — для меня это было большим горем, потому что мы обе были друг для друга частичкой дорогого прошлого.
Возвращаясь к хронологическому порядку моего повествования, приведу письмо Государя Императора Александра II к сестре королеве Вюртембергской Ольге с извещением о его морганатическом браке.
«Моя совесть и чувство чести заставили меня вступить во второй брак, бы и не помышлял сделать это раньше, чем кончится траурная годовщина, если бы не наше кризисное время, когда каждый день грозит новым покушением оборвать мою жизнь. Именно поэтому я весьма озабочен как можно скорее обеспечить будущее женщины, которая в течение четырнадцати лет жила только для меня и детей, которых я от нее имею.
Княжна Екатерина Долгорукая, несмотря на свою молодость, предпочла отказаться от всех светских развлечений и удовольствий, имеющих обыкновенно большую привлекательность для девушек ее возраста, и посвятила всю свою жизнь любви и заботам обо мне. Она имеет полное право на мою любовь, уважение и благодарность. Не видя буквально никого, кроме своей единственной сестры, и не вмешиваясь ни в какие дела, несмотря на многочисленные происки тех, кто бесчестно пытается воспользоваться ее именем, она живет только для меня, занимаясь воспитанием наших детей, которые до сих пор доставляли нам только радость.
