Проделанный коммунистами грандиозный опыт лишения всего населения возможности получить что-либо за деньги и в лавках, и на рынках, содействовал сначала развитию натурального товарообмена непосредственно с возов, прибывавших в город с продовольствием, а затем вызвал почти полное исчезновение этих продуктов с рынка, что совпало как раз с сильным обострением продовольственного положения в марте 1921 года. Началось Кронштадтское восстание и сильнейшее брожение среди рабочих Петрограда и Москвы, и других городов. ВЦИК перетрусил и, цепляясь за власть, дал новое направление советской политике в этом вопросе и, наконец, определенно вынес решение разрешить мелкую торговлю. Разумеется, все советские граждане заинтересовались, от кого именно будут исходить разрешения на право торговли, и какие есть гарантии тому, что, раз данное, разрешение не будет через месяц отобрано назад, как это уже неоднократно практиковалось и раньше. В последовавшем затем циркуляре было разъяснено, что свободная торговля разрешается на специально открытых для того площадях и в специально отведенных для сего помещениях. Разрешение вопроса, чем торговать и в каком порядке, было поставлено в зависимости от местных совдепов. Первым открылся в Москве Смоленский рынок, куда направилось все население перед Пасхой продавать и покупать. Однако вместо ожидавшегося падения цен, они продолжали возрастать. Объясняется это явление тем, что, разрешив продавать продукты в городе, местная власть одновременно ввела наистрожайший контроль за приезжающими, которых обирали, особенно же в продовольственном отношении. Положение на железных дорогах при этом стало даже хуже, чем месяцем раньше, когда после декрета Ленина о продаже крестьянами продовольственных излишков были сняты заградительные отряды на всех дорогах, ведущих в Москву и Петроград. Много раз наученные горьким опытом советские граждане не особенно доверяли объявлению свободной торговли, наперед зная, что разрешение большевикам торговать на базарах может быть взято обратно с такой же легкостью, как было дано. Население прекрасно учитывало, что большевики сами пошли с большой неохотой на эту меру. Насколько свобода торговли противоречит идеалам коммунизма, видно из того глупого положения, в которое попал вновь избранный в марте 1921 года Ростово-Нахичеванский городской совдеп. На заседании его была прочитана декларация фракции меньшевиков, в которой, между прочим, заключалось и требование свободы торговли. Требование это было высмеяно, как требование свободы спекуляции, причем сами меньшевики были выставлены как первые поборники спекуляции. Каков же был конфуз этого совдепа, когда через очень короткий срок пришлось самому на деле осуществлять эту свободу торговли, наперекор своей точке зрения, и самому устанавливать нормы проведения ее в жизнь.
Что касается получения права на открытие торговли, то оно обставлено испрошением ряда специальных разрешений. Говорят, что председатель Петрогубкоммуны, Зиновьев, получив циркуляр о производстве торговли, заявил: "Пока я здесь, свободы торговли не бывать" и долго скрывал этот циркуляр. Однако в результате, после ряда требований, как местных, так и из центра, ему пришлось, как я уже указывал раньше, уступить. Тогда, не без его наущения введена была система опроса собирающихся торговать в такой форме ("откуда думаете получать товары, ваши занятия до революции, ваше отношение к Советской власти" и пр.), что каждый, боясь сесть в Чеку, предпочитал не входить в это дело.
