Помог мне забраться. Эх, надо было надеть брюки, хотя под абайей ничего невидно. Наши лошади пошли шагом, а потом Амир повернулся ко мне и сказал:
– Возьмись крепче.
Что я и сделала, и мы поскакали… это круто… необычно, но мне понравилось.
Доехав до места, Амир спешился, оставил лошадей, чтобы пощипывали травку. Сам пошел, расстелил нам плед, сел, а я сняла абайю и легла головой на его колени. А он мне рассказывал о своем городе, расплетая мои волосы, играя с ними и пропуская пряди через пальцы. Я слушала, мне было интересно все, что связано с Амиром. Он резко замолчал и сказал:
– Пойдем учиться ездить верхом.
– Пойдем, – не показываю своего страха, не хочу, чтобы он думал, что я трусиха.
Подсадил меня, выпустив поводья на всю длину, и похлопал по шее Джу. Она пошла. Я ездила по кругу, который образовал Амир, управляя поводьями. Джу ускорилась, а у меня защекотало в животе, я смеялась.
– Мне хорошо… Амир…
Он улыбался и смотрел на меня влюбленным взглядом… это точно было, я не могла спутать и на душе стало еще лучше…
Полноватый мужчина среднего роста стоял вдалеке и наблюдал за смеющейся девушкой вожделенным взглядом. Он подсматривал. Она сидела верхом на лошади, ее волосы развевались по ветру. Его брат Амир учил ее езде верхом. Амджад пристально всматривался в девушку, он был уверен, что редкая красота девушки естественна. Он напрочь забыл о брате, за которым следил. Все его мысли заняла девушка, он думал: «Если она его так взбудоражила издали, что же будет, когда она окажется рядом…». Мужчина дотронулся до своего твердого паха, сжал в ладони член через брюки. Амджад поражался такой реакции с его стороны, на эту шармуту* (шлюха), что с голыми ногами сидела на лошади. И не мог отвести от нее глаз… Его рука сама потянулась к ширинке…
_____________________
—
Но Бариа даже не удосужилась ответить, взяла кружечку с блюдечком и, сделав глоток, посмотрела на служанку, которая стояла в поклоне, ожидая ответа своей госпожи. Барии нравилось ее «величие» над прислугой, и она упивалась своей властью. Делала это не всегда, но бывали моменты, когда ей это было необходимо, чтобы самоутвердится. Поставив кружечку в блюдце, сказала:
– Можешь быть свободна.
Служанка развернулась и вышла из комнаты.
Она жила одна с тех пор, как муж ее отлучил от себя. Она жила в другом городе, на его окраине.
– Как же я их всех ненавижу! Всю жизнь мою загубили и красоту! Сколько раз я ему отправляла письма, чтобы он сжалился и позволил мне сделать пластическую операцию лица. Но, нет, везде сплошные запреты! Если бы он мог меня поселить в халупе, то я жила бы сейчас в ней. Но он не может, жена шейха должна жить по статусу, и быть обеспеченной своим мужем.
Больше всего ненавижу его сынка, Амирхана! Моего сына он так не любит, как сына этой русской дряни, которой надо было сдохнуть вместо ее сыночка и спутать своей никчемной смертью все карты! Будь он проклят! Этот русский выродок… все из-за него. Если бы он тогда сдох, ничего бы этого не было. Что я только не делала, живучий сученыш… Ничего, Бария умеет ждать, – улыбнулась она кривой улыбкой.
– Ты ответишь за то, что украл мою красоту, – трогает свое обожженное лицо через ткань маски, которую она всегда носит на лице, с тех пор как ее лицо изменилось от ожогов… В маске только открыты участки для рта и глаз. Бариа отвлеклась на голоса. В комнату быстро зашел Амджад.
– Сынок… что случилось, дорогой? – строгим голосом спросила она.
Запыхавшийся Амджад, пересек комнату, подошел к графину с водой. А мать следит за ним взглядом. Он молча наполнил стакан водой из графина, выпил залпом, опустил со звоном на поднос и повернулся к матери, вытирая тыльной стороной кисти рот.
– Начни уже говорить, сын, – раздраженно сказала Бариа.
– Мама… я, как ты и говорила, следил лично за ним, никому не доверил в этот раз. Конечно, не узнал, какого хрена он приезжал к отцу, но…
– Не смей при мне выражаться! – перебив, грозно произнесла Бариа.
– Прости, мама. Мне кажется, тебе будет интересно узнать кое-что.
– Говори… я слушаю тебя, – сказала и опустилась величественно в кресло.
– Черт его понес в поля, но я пошел за ним. Аккуратно, меня никто не заметил. Он там был не один.
Бариа сжала подлокотники кресла и с прищуром подалась вперед.
– А с кем?
– С женщиной, мама… понимаешь, с женщиной. Он ее катал на лошади. Как она прекрасна, видела бы ты ее волосы… – Амджад ударился мечтательно в воспоминания былого вечера… как он хочет обладать ею… но мать его вывела из мечтаний.
– Амджад! Что с тобой? Ты что, поплыл от шлюхи Амирхана?
– Что? Нет, конечно!
– Дальше, я жду подробностей.
– Ты понимаешь, что просто так он не стал бы катать какую-то шлюху, да еще лично. Понимаешь?
Бариа усмехнулась, покачивая головой.
