Я об этом думал, а сам борщ наяривал тётин Ритин. Но, видно, я так за эти дни расслабился от усиленного питания и отсутствия родительских наставлений, что мысли не хотели думаться нисколько. Мозги ушли в желудок.
Тётя Рита всю жизнь одна прожила – это она мне сама рассказала – детей никогда не имела, заботиться было не о ком, вот и вкладывала в меня душу изо всех сил, пользуясь случаем. Даром, что я хулиган и бездельник. Как мама своей Галочке про меня жаловалась.
– Славик, ты сегодня на ужин котлетки или ёжики будешь? – беспокоилась тётя Рита.
Меня такие вопросы сразу в ступор ставят – я не привык к разносолам. У нас дома всё просто – ешь или не ешь, а так, чтобы: что именно ешь, такого у нас никогда не обсуждалось. Не было в нашей семье никогда культа еды. Хорошо это или плохо – не знаю, но его не было.
– Тётя Рита, у вас так всё вкусно! Вы такая хозяйка отличная! – это я подлизываюсь. Да и любят женщины комплименты – это я в свои тринадцать отлично усвоил. За каждый такой комплимент тётя Рита мне дополнительные очки – котлету и лишние полчаса компа. Что мне, комплимента жалко, в таком случае?
Пока родителей дома не было, в школе меня совсем не трогали, хотя проблемы были, конечно, я без них не умею. Но учителя, на удивление, отмалчивались – наверное, ждали, когда мать вернётся. А пока замяли все вопросы, заморозили.
Дней через десять должен был вернуться из командировки папа, и я не знал, радоваться этому или огорчаться. Мне же нужно было, в таком случае, переходить на обеды, полдники и ужины дома, вот только отец готовил плохо, а я так привык к борщам и ёжикам! Но тут случилось неожиданное.
Папа приехал из командировки без предупреждения и приехал прямо к тёте Рите. Я это по вещам понял. Зашёл домой после школы – там без изменений, зашёл потом к тёте Рите, чтобы пообедать, а там сумка дорожная в коридоре стоит. Я своим ключом дверь открыл, смотрю – понять не могу, почему папа сюда с вещами притопал?
– Славка, ты уже пришёл? – это папа в халате из ванной нарисовался. Радостный такой. В каком-то незнакомом мужском халате. Откуда у тёти Риты мужской халат? Она же одна живёт.
– Папа, ты халат из командировки привёз? – спрашиваю, а сам раздеваюсь с улицы. Отвернулся к вешалке, спиной чувствую папино смятение. Ловлю на спине холодок нехорошего предчувствия.
Из кухни пахнет чем-то изысканным. Рита (кстати, она давно просила не называть её тётей) на кухне над чем-то колдует.
– Халат…, – папа растерянно оглядывает себя и не отвечает на мой вопрос.
Услышав наш разговор, Рита, наконец, выплывает из кухни. Я замечаю на её губах помаду, а на ней обтягивающие кофточку и джинсы. Я удивлённо замираю на полпути – я, как раз, шёл мыть руки. Рита вся какая-то помолодевшая и немыслимо красивая. Модная причёска, макияж, подчеркивающий стройность наряд…
Какое-то странное чувство обозначается у меня внутри. Небольшой укол в области сердца, какое-то смутное подозрение.
И тут тётя Рита делает шаг в сторону моего папы. Ещё один. Она подходит к нему и параллельно здоровается со мной:
– Слава, добрый день! Ты уже пришёл? А Витя уже приехал.
Я, конечно, знал, что они друзья, но что Рита называет папу попросту – Витей, это для меня было неприятным открытием. Шокирующим! Но дальше было интереснее. Рита протянула руки и… будто бы приобняла папу. Как очень доброго приятеля. А потом… ну это уже просто невозможно! … Потом она его ПОЦЕЛОВАЛА! Быстренько, в щечку, но как-то по-свойски, будто они двести лет знакомы. Я просто обалдел!
В ту же секунду я понял её политику. Нужно всё разрешать ребёнку мужика, который нравится, втереться в доверие и наладить контакт. Путь к сердцу мужчины лежит… Ну что я могу сказать: ей удалось! Это что, был их общий с отцом план?
– Вячеслав, мы давно хотели тебе сказать…, – открыл было рот папа, – Мы с тётей Ритой посоветовались, и она не против…
Стоп!
– Стоп! – заорал я, что есть мочи, – Я всё понял, стоп!
Но папа смотрел на меня непонимающими глазами и никак не мог угомониться – ему непременно хотелось сказать ЭТО вслух. Но он не учёл одного – я не хотел ЭТО слушать!
– Мы с тётей Ритой…, – продолжал он.
– Заткнись! – я заорал ещё сильнее, заорал, что есть мочи, на отца и на эту дурацкую Риту, – Заткнись! Заткнись! Заткнись!!! Заткнитесь ОБА!
Я ничего не хотел слушать, я всё понял. Я орал и натягивал на себя кроссовки, куртку и шапку, которые только что снял. И пока я все это на себя натягивал, я успел проорать им «заткнись» раз двадцать, не меньше!
Я никогда в жизни так не орал, даже на сестру, которая однажды угробила мой любимый плеер, даже на мать, которая утопила мобильник, даже на деда, который дарил цветы соседке по площадке и строил ей глазки.
– Да идите вы все! – я хлопнул входной дверью и со школьной сумкой наперевес устремился вниз по лестнице, – Да идите вы все, знаете куда?! Сначала воспитайте себя!
