В тумане лжи полностью

— Пропустила год по семейным обстоятельствам, — безразлично бросила Кей.

Хоть благодари преподавателя за столь тактичный вопрос. Шуршание шепотков разнеслось по кабинету. Очевидно, ей только что приписали гипотетического ребенка или судимость, возможно, даже несколько. Возможно, то, и другое сразу. Чудесно, теперь точно отсеются все желающие познакомиться.

— Садитесь, — бросив последний настороженный взгляд и сделав пометку в журнале, позволил ей преподаватель. — С организационными вопросами закончили, перейдем к занятию. Тема — законы термодинамики, записываем…

Кей, усевшись, натянула капюшон ниже. Украдкой заткнув уши беспроводными наушниками и включив громкость на минималку, тяжко вздохнула. Этот год будет очень долгим. И еще более скучным. Именно то, что ей и было нужно.

Конечно, сначала её личность вызывала бурю интереса. Шепотки за спиной, пара попыток углубиться в оскорбления ее мнимого происхождения, а также годового пропуска, и самоуверенное предложение уединиться в кладовке на десять минут. Почти везде хватало одного пустого безразличного взгляда. Правда, в последнем варианте пришлось добавить еще и однозначный жест. К обеду, поняв, что она не реагирует на подначки, отстали. Нельзя сказать, что все в этой школе такие уж ядовитые твари. Но слухи разлетаются быстро. Ко второй перемене все знали, что она уголовница с годовалым ребенком.

Что же, Кей хотела одиночества и, очевидно, насладится им вполне.

Мысль обедать в толпе шумных, гормонально нестабильных подростков аппетита не вызывала. Что-то такое Кей предполагала, поэтому захватила из дома небольшой перекус. И предпочла поискать место для обеда на улице. Вряд ли кто сунется туда наслаждаться отсутствием солнца, промозглым ветром и мелким дождем. Зато ей это позволит хоть немного отдохнуть от непривычного шума и спокойно перекусить, без сверлящих спину глаз. Можно даже книгу достать.

С этой вдохновляющей мыслью она завернула за угол здания, направляясь к деревянным столикам для пикника. Но какое-то неясное движение на краю зрения заставило ее резко замереть и обернуться в ту сторону. Около трибун стадиона невдалеке явно что-то творилось.

Двое облаченных в сине-желтые куртки наседали на третьего, поменьше. Явно не пытались подарить лучи добра и света.

Кей не хотела вмешиваться. Даже не так — ей нельзя. И она старательно себя в этом убеждала.

Это же естественный отбор — не научится выгрызать место в школе, всю жизнь будет пресмыкаться. Ее вообще здесь не должно было быть! Какое она имеет право вмешиваться в естественный ход вещей?

Прикрыв на мгновение глаза и глубоко вздохнув, она кивнула сама себе. Повернувшись спиной к происходящему, сделала уверенный шаг обратно к школе. Может, там найдется пустой класс. Да хоть перила у входа. Кстати, можно вообще на стоянку в машину уйти.

Второй шаг оборвала призрачная рука, приобняв ее за плечо. Сбоку мелькнул знакомый мультяшный персонаж на футболке.

— Наконец-то, Ки, ты делаешь успехи! — беззвучно засмеялись ей в ухо. — Столько лет бессмысленного геройства, чтобы признать, что это не твое. Дойди ты до этой истины пораньше, скольких проблем можно было бы избежать… — цинично хмыкнул ее личный кошмар.

Нервно вцепившись руками в капюшон, Кей натянула его ниже, мечтая спрятать от себя воспоминание о темно-красном пятне, расплывающимся на яркой майке. Она ускорила шаг, боясь услышать лишнего.

— Правильно, Кей, — настойчиво продолжил голос в голове. — Беги, не оборачивайся. Это то, что делают все люди в такой ситуации. Прячутся, закрывают глаза на происходящее. Ты же мечтала быть нормальной? Совершенно типичный случай — старшие поучают младшего. Дадут затрещину, отнимут денег — от этого никто не умрет. Непривычный исход, да? А вот если ты вмешаешься, кто знает, что может случиться…

Кей замерла, не сделав последнего шага, чтобы скрыться за углом. Ее бредовая шизофрения отметила то, на что она поначалу не обратила внимания. Третий был слишком мелким, чтобы оказаться старшеклассником. И это создавало ряд проблем.

По жизни Кей была довольно равнодушна к окружающим людям. Как и всем, ей хотелось любви и внимания, но чужие беды и тревоги мало ее трогали. Потом она приучила себя, что для социализации важно реагировать на такие вещи. И все же по большей части ее волновали только близкие ей люди. Но после того, как она повзрослела, к ним добавилась еще одна категория — дети. Даже себе она не могла объяснить, но игнорировать, когда обижают или издеваются над младшими, выше ее сил.